- Этого ребёнка здесь не должно быть.

- Бабушка, вы только не спешите принимать решения. Ребёнок во всей этой истории, вот он как раз и ни при чём.

- Если этот ребёнок останется в доме, то вы, княжна, никогда, поверьте моему слову, не сделаете достойной партии. Ни в Санкт-Петербурге, не в Москве. Девочку нужно отвезти в приют.

- Тогда почему мадам Варвара этого не сделала? Я хочу видеть девочку.

- Не делай этого, Женечка, увидишь, а после рука не поднимется.

- Как же так? Ведь она сестричка нашему Сашеньки. Почему сразу в приют? Отвезём её в деревню. Лукерья позаботится о ребёнке. В приют малютка однозначно не поедет.

*****

Странная, совсем пожилая женщина, молчаливая и с лицом как будто высеченными из камня, вела меня по длинному, словно бесконечному коридору. Её походка была медленной, размеренной, словно шла она по хорошо знакомой тропинке в густом лесу.

Будто шла по памяти, опираясь на воздух одной рукой.

Я шагала за ней, пытаясь угадать…

Понять себя. Узнать: - что мною движет?

Что-то не давало покоя. Почему поляки не забрали своё дитя, позволили увезти на чужбину?

Наконец, мы остановились перед неприметной дверью, которая казалась такой же серой и безликой, как всё в этом месте. Старуха толкнула её рукой - дверь скрипнула, будто в протесте против такого вторжения.

Внутри оказалась маленькая комната. Чистая, аккуратная, словно вылизанная, но... серая. Всё вокруг было серым: стены, пол, даже шторы на окне, которые едва пропускали свет. В комнате стоял небольшой стол с умывальником и стульями, а в углу – детская кровать с грубой простынёй и шкаф.

«- неужели в доме всё вот так устроено»?

«- как в казарме»?

Уставшая няня держала на руках ребёнка, который спал, тихо всхлипывая. Он был на грани сна и того состояния, когда мог подорваться и заголосить от любого шума. Сегодня был тяжёлый день. А ночь? Разве то ночь была?

Капризы, отказ от еды, попытки сбежать из комнаты. Истерики. Девочку звали Ирена, так приказала барыня, которая привезла её. Малышка скучала, требовала внимания, проявляла свой протест. Она это делала так, как умела, скучая за матерью и за привычной обстановкой. Так думали все.

Вот и сейчас, услышав чьё-то присутствие, вздрогнула и проснулась. Глаза наполнились слезами, ротик скривился. Няня быстро прижала её к себе, шепча успокаивающие слова.

- Тише, тише, солнышко. Я здесь, я рядом.

Ведь знала, сейчас главное – не дать волю новым слезам. Иначе остаток дня будет вновь потерян. Да хоть бы ребёнок, привезённый из-за границы, понимал эти слова. Но хоть что-то же она понимает?

А мне казалось, что у девочки уже просто не было сил плакать. Это скулил маленький, всеми брошенный котёнок. От которого так или иначе хотели все избавиться.

- Передайте мне девочку.

- Госпожа…

Крепостная, которая вела меня по коридору присела послушно, укорив интонацией голоса. Значит, понимает она всё про господ, понимает, что ребёнок этот…

А после она велела няне исполнять мой приказ.

«- здесь помрёшь быстрее, чем помощи дождёшься».

И вот!

Мы смотрим друг на друга с маленькой девочкой. Бешено колотится сердце. Она изучает меня молча, стараясь понять, что ей ожидать от этого нового лица в её жизни.

- Раздвиньте шторы!

Они не понимают меня, не исполняют быстро приказ, как того хотелось бы мне. И вот я уже сама откидываю тяжёлый лён портьеры одной рукой. А после с ужасом понимаю, что действительно держу на руках маленького братца Сашеньку.

- Ну как же так? Наталья, что…?

Прислуга смотрела мне буквально в рот, желая дослушать до конца, желая знать, то, что поняла я.

Ребёнок же, обхватив вдруг за шею меня, стал тихо всхлипывать, боясь, что я верну её обратно к незнакомой тётке.

Но ведь и я для неё незнакома. Или это просто зов крови?

«- неужели никто не видит этого сходства»?

Посадив девочку на стол, шепча ей обещания и целуя в висок, перебирала короткие волосёнки на границе роста, возле шеи. Искала родимое пятно. Бабушка Софи говорила, что с таким розовым пятном все Бутеневы рождаются.

«- она что же бросила моего отца, будучи уже в тягости»?

«- родила не от пана и молчала»?

«- как же вовремя я успела».

«- как же вовремя мы все успели. Ирочка — сестричка».

- Когда девочка плачет пятно становиться от напряжения красным? Ведь так?

И тут до тётки, что вела меня коридором, наконец-то доходит истина:

- Пресвятая Богородица!

- Когда её привезли?

- Да уже как несколько дней. Измучились мы с ней. Не спим все ночи. Я и не поняла сначала.

- А то, что у ребёнка черты лица как у княжича, вы разве не видите? В глаза ей посмотрите!