К слову сказать, чистая вода из скважины поступала только на первый этаж. В несколько оборудованных для этого комнат, но и этого было достаточно. Большая банная мыльня - была устроена на первом этаже. Она примыкала к котельной и была любима всеми. Горячая вода в моечное помещение подавалась по медным трубам, а нагревалась в огромном котле. На выходе из бани помывшихся ожидал прохладный душ. Мужики крепко топили печи, а девки намывали каменные полы и стены, отделанные изразцами. Банные дни были строго расписаны между всеми, кто проживал в доме, в том числе и крепостными. Для них была выделена отдельная комната.

Вот и тётка Александра любила попариться, не выходя на улицу. Она гордилась этими возможностями, поговаривая, что только наш дом устроен с такими удобствами.

Она кстати прибыла буквально вчера утром из Владимира и тут же с удивлением взяла в руки письмо от Василия Львовича Демидова. Он просил о возможности обговорить с ней очень важные вопросы, они касались её дочери.

Просил разрешения сопровождать нас на первый Рождественский бал-маскарад. Ведь именно с Рождества начинался сезон зимних балов и маскарадов в Первопрестольной. Он продолжался несколько месяцев и заканчивался на Масленичной неделе. Затем наступало время Великого поста.

Женщина смотрела на нас хмуро. Мои взгляды на то, что с замужеством нельзя спешить, что нужно присмотреться и не дай бог не сделать ошибки, что и в тридцать можно весьма неплохо устроить свою личную жизнь, прочно въелись в её сознание.

- Елизавета?

Строгий голос Александры Фёдоровны осел, как только дочь с нежной улыбкой, перебирая косу, глянула матери в глаза. Она только собиралась ответить в своей обычной манере, а маменька уже была согласна на всё, отмечая, что девочка её похудела за эти два месяца и будто витает в далёких облаках. Которых и вовсе не видно на сером, запорошенном снегом Московском небе.

***

Но я совсем не о том сейчас говорить хотела, как говорится всему своё время. Демидовы, конечно же, навестят нас на этой неделе, и Ксения Васильевна – матушка Василия Львовича, будет с ревностью во взгляде следить, как тётка Алекс осторожно старается продлить время своей власти над дочерью.

Хотя и власти уже никакой не было. Матери тяжело было разлучаться с дочерью всегда, потому, наверное, так или иначе все взоры были ныне обращены только на Елизавету Петровну.

И всё же не о том сейчас…

Потому как едва слышимый шум в фойе заставил меня обратиться к происходящему. И вот по коридору раздаются шаги и шелест одежд. Бабушка Софи напряжённо пытается привстать с дивана.

- Всё будет хорошо. Я обещаю. Оставьте тревоги. Я сразу Сашеньку передам в ваши объятия.

- Заждались уже…

И её дрожь в голосе передаётся всем присутствующим. Словно невидимые волны, исходящие от материнского сердца, пробегают по залу, вызывая беспокойство и сопереживание.

Войдя и окинув взглядом собравшихся, генерал стал смущён буквально всем: - новым домом, он помнил его совсем иным. Другими комнатами и коридорами, устроенными на европейский лад. Именно так он для себя решил. Светлой гостиной и чередой портретов всех их предков. Вниманием буквально всех в гостиной. А ещё воспоминаниями о том, как привёз дочь из монастыря и встречали её совсем по-иному. Горечью в душе от мыслей и нездоровьем, приключившимся с ним в дороге, смущён и недоволен своим решением ехать в такую даль.

А особенно тем, что совсем незнакомая молодая особа – его старшая дочь, забыв про все обиды, поднявшись с насиженного места возле вдовствующей княгини, с удивительной грацией, словно откинув общение с мягким светом из окна на потом, с улыбкой шла в его сторону.

Она не смотрела прямо в глаза: - но как-то умело обаяла их, вновь прибывших, всех полностью, даря тепло и уверенность, что желает только их одних видеть в своём доме.

Княжна Евгения Викторовна Бутенева была словно на сцене и любила всех своих зрителей без исключения. Эта мысль пришла вдруг в голову генералу…, а после удивлённо застыла на задворках сознания.

Потому как дочь, резко остановившись и вперив взор в братца, вдруг резко присев перед ним, смотрела на него в удивлении, распахнув глаза. Её губы шептали, произнося тихо слова…

Мальчонка, подошёл ближе и, протянув ручку, дотронулся до лица девушки.

- Привет.

***

Это была любовь с первого взгляда.

Потому как я видела перед собой Игоря. Того самого. Из будущего. Таким я помнила его во втором классе. Передо мной стояла его маленькая копия.

Как такое может быть? Господи, помоги!

- Привет.

Это слово само вылетело, и оно было непонятно для всех.

- Кто ты, мой друг?

- Александр Викторович Бутенев.

Детские губки произносили, картавя взрослые слова.

- Ты мой братец? Вот это да! Papa’ вам говорил обо мне Александр? Говорил, что мы с бабушкой и сестрицей Елизаветой, а ещё с тётушкой Алекс ждём вас уже давно?