Раздражение закипало в нём, волной снося плотину, выстроенную из доверия и всеобщего понимания во время застолья в обед. Я физически ощущала его негативные эмоции, способные в одно мгновение разрушить хрупкое равновесие в этом доме.
Осторожно подошла совсем близко, нарушила его право на свободное пространство вокруг себя. Заметила, как рука мужчины с силой сжимает рукоять трости. Она с одной стороны заканчивалась мордой животного. Оскалившаяся, волчья, искусно вырезанная и отполированная, волчица смотрела по сторонам злыми глазами. Сделав про себя определённые выводы, понимая, что человек раздражён своей болезнью, усталостью и мыслями о загулявшей второй жене, осторожно положила свою ладонь на его.
Он был удивлён, впитывая меня без остатка всеми фибрами души. Мне кажется, он перестал дышать.
- Присядем! Ваше сиятельство?
И мужчина, попав под магнетизм взгляда своей дочери, так похожей на его первую супругу, был послушен. Но только на первый взгляд.
Он точно видел в дочери образ ушедшей любви, и эта иллюзия, этот призрак прошлого, завладевал им безостановочно. Кажется, что он не просто поддавался очарованию, он желал и бессознательно стремился к повторению былого. Он вновь хотел семейного уюта и счастья для себя и сына.
- Я расскажу вам, как всё было. Вспомните. Может, вы забрали портрет матушки с собой в Питер?
- Питер? Вы так зовёте?
- Санкт-Петербург. Так удобнее. Когда вы покидали Москву. В те дни француз громил всё на своём пути, разве же упомнишь, что грузили на подводы. Вы человек государевой службы и могли просто не акцентировать внимание тогда…
Я давала ему возможность стать собой. Однозначно хотела, чтобы он понял: - прежнему раздору в доме не место.
- Портрет. Миниатюра. Он всегда со мной. Но тот большой, висевший в моей спальне. Его нет нигде.
Я грустно отрицательно повела головой, слушая голос. Смотря в лицо, сравнивая знакомые черты с теми, которые больше никогда не увижу. Которые оставила в двадцать первом веке.
- Его не было. Бабушка подтвердит. Я спрошу у Александры Фёдоровны, может, она забрала его во Владимир. А багет на рамах. Что же, он стал достоянием мародёров. Позолота и поталь, дорогое дерево. В те дни мы были не в силах всё снести в тайники. Да они и не вместили бы такие объёмы. Только полотна, вынутые из рам, аккуратно свёрнутые в тубы и завёрнутые в промасленную сухую холстину, только так и сберегли всё. Трудились рук не покладая. Веря в предначертанное судьбой.
- Вы сами?
- Мы все. Я. Елизавета, бабуля, крепостная Ксения с сыном. Нянька вон моя. А больше и не было никого в доме. Подводы уходили одна за одной в глубокий тыл. Мы пытались защитить самое дорогое – людей. И урожай того года. Мы покинули Москву практически в конце августа, а в начале сентября она пылала по приказу Кутузова.
- Что пережили. Уму непостижимо, как люди могли убивать себе подобных с такой яростью. Убивать и грабить. Вы так молоды, дочь моя, и полны разума. Эти бригады и сдача внаём площадей дома…
- Все разговоры так или иначе сводятся всегда к моим бригадам и бывшим пленным. Только вот Василий Львович Демидов готов слушать размышления о том, как я вижу жизнь деревень в будущем.
- У вас роман с ним?
- Нет. Деловые отношения. Роман у него с Лизой. Он влюблён, и уже давно. Мы видимся. Часто. И Василий Львович с матушкой долгожданные гости в этом доме.
- Умеете вы дружить, мадемуазель Эжения. С нужными людьми, так я скажу.
Впервые за всё время нашего разговора складка между бровей у него разгладилась. Вот и лучик солнечный осторожно заглянул в окно, решив согреть нас уютом. Изображённые маслом люди на холстах, как живые слушали нашу неторопливую речь.
- Умею. Так и нет в том ничего дурного. Что скажет ныне Гааз Фёдор Петрович, то и будем выполнять. Хорошо? На воды, значит, на воды поедем.
Князь слушал. Недоверчиво молчал, однако не забирая руки своей из моей ладони.
- Я не про Европу говорю. Кавказ. Фёдор Петрович изучал там источники и грязи. Нам всем не помешает по весне сменить обстановку.
- А что там про деревни свои вы надумали, мадемуазель?
- Мы ушли от барщины. И всё же это не совсем оброк. Здесь подход нужен особенный к каждому хозяйству. Сельское, деревенское оно от погодных условий зависимо. Мне ли вам говорить. Развитие нужно положить основательное, понять земли и культуры. Сады разбить. Вот и саженцы мне окультуренные должны привезти. Не однолетки, нашла трёхлетки в хозяйстве на Волге. Яблони разводить собралась по весне. Яблоневый сад – моя мечта. Заинтересовать мужика нужно, вернувшегося с фронта. Вот вольные отписала и коров дойных закупила.
Мужчина изумлённо смотрел на меня.
- Чувствуется влияние Демидовское. Да что же вам разве за муж не хочется? Зачем вникать в такие дебри?
- Так рано ещё. Не все кавалеры из военной Европы вернулись. Я приглядеться хочу. Замуж, знаете ли выйти не напасть, вот как бы замужем да не пропасть…