В итоге побег прошел, как по маслу. Грамотно упаковав в дорожные сумки сменную одежду, которую стоило забрать, и немного еды, я написала папеньке записку “Не ищи, я хочу нормально отдохнуть без присмотра”, затем активировала артефакт невнимания, подлила в общий эльфийский котел с чаем зелье крепкого сна, дождалась, когда стражники отужинают и разбредутся кто куда: кто отдыхать, кто в дозор, проследила за тем, чтобы их всех одолел крепкий сон на ближайшие сутки, что произошло уже к концу часа, после чего велела растерявшемуся кучеру из числа полукровок подготовить мне карету, заявив, что мне надо срочно развеяться в ближайшем сельском городке, который располагался на юге, и через сорок минут мы с горничной и питомцем уже ехали в сторону Ельбурга.

Правда, в сам Ельбург кучер приехал один, по моему приказу до утра сняв комнату в таверне и не став тревожить моё высочество даже стуком в дверцу, тем более ему бы всё равно никто не ответил: мы десантировались из кареты на половине пути, воспользовавшись одноразовыми телепортами, которые один за другим переместили нас в лесную глухомань километром восточнее, и до самого утра шли в сторону Тисденбурга.

Что примечательно, Мисси ни слова против не сказала, когда я дала ей понять, что нас ждет безумно увлекательное приключение с экстремальным уклоном. Лишь послушно кивнула и всю дорогу делала то, что приказано, то есть преимущественно шла.

Золото, а не прислуга!

Причем девчонке было от силы лет шестнадцать и она не могла похвастать особой выносливостью и крепкой физической формой, к концу пути серьезно устав, но ни разу не пожаловалась и не застонала. Умница, девочка, надо будет потом её премировать.

В сам славный город Тисденбург мы вошли рано утром, причем под личинами двух возрастных эльфиек-полукровок, которые никого не заинтересовали, а Ганя и вовсе оббежал город кругом, пообещав ждать наш караван на выезде.

Никаса и остальную толпу я без труда нашла на постоялом дворе средней руки: по нашей договоренности они изображали торговый караван, везущий в сторону границы на продажу ткани и одежду (шмотья в баулах хватало), так что проблем со стражниками не возникло, и уже к полудню мы выехали из города через восточные ворота и взяли курс на Прискалье, но немного окольным путем, через южный тракт.

Его посоветовал именно Никас, грамотно обосновав это тем, что по южному тракту намного меньше крупных эльфийских городов, где наш караван будет выглядеть странно, зато намного больше самых разных поселений с полукровками и прочими нелюдями, где затеряться будет проще.

Вот тут я была с ним полностью согласна. Затеряться нам надо.

“Не ищи, я хочу нормально отдохнуть без присмотра”.

Внимательно изучив записку от и до, Владыка эльфийской империи скептично хмыкнул, затем поднял ледяной взгляд на командира отряда, который ему это привез, отчего не самому слабохарактерному эльфу стало откровенно не по себе и резко захотелось в отставку, и с явным осуждением качнул головой.

– Олаф, Олаф… Смотрю, ты совсем нюх потерял. Тебя смогла обвести вокруг пальца юная девушка. Снотворное! Тц! Как можно было проворонить в чае снотворное?!

Оправданий у командира не было и он предпочитал молчать, пожирая Владыку преданным взглядом.

Вдоволь поглумившись над подчиненным, под конец Владыка резко хлопнул ладонью по столу.

– Найти. Не трогать. Не привлекать внимания. Следить и контролировать, чтобы была в безопасности. Пусть уже отдохнет, заслужила. Моя девочка… - Эльф самодовольно усмехнулся, вспоминая, как сам в свои юные шестнадцать сбегал из дома, причем далеко не единожды. - Докладывать соколами каждые три дня. Ступай.

Вся следующая неделя не особо увлекательного путешествия ничем особым не запомнилась. Мы ехали, ехали и ехали, стараясь за день покрыть как можно большее расстояние, и останавливались на ночлег лишь в сумерках, причем прямо в чистом поле (роще, лесу), на заезжая в села и города. Это и по деньгам было дешевле, и для безопасности.

Тем более народ подобрался бывалый, никто не ныл (особенно я), и вечерние посиделки у костра частенько превращались в сабантуи с пивом и россказнями о былых свершениях, но при этом Никас неизменно следил, чтобы хотя бы четверо мужчин всегда оставались трезвыми.