Пару раз на нас пытались напасть разбойничьи банды численностью до дюжины небритых рож, но безуспешно - в такие моменты даже пьяненькие гномы хватались за свои тесаки и секиры, которыми я их предусмотрительно снабдила, а пышнотелая кухарка Мыхта не чуралась защищать свою жизнь и припасы мясницким ножом, который приятно поражал размерами и остротой.

Думаю, не будь ей уже к шестидесяти, как минимум трое поклонников у неё бы уже было, а то и полтора десятка - больно уж мужикам нравилось всё то, что она готовила.

И не только мужикам!

Я тоже охотно уминала за обе щеки щи-борщи и прочие рагу в её исполнении, благо недостатка дичи в лесах не было, а крупой и овощами мы запаслись основательно.

На восьмой день нашего пути, добравшись до очередной стоянки уже в сумерках и выяснив, что мы не первые, кто пожелал использовать эту удобное место для ночлега, я отправила Никаса знакомиться с хозяином каравана и договариваться о дальнейшем взаимодействии по части использования ручья и выставления дозорных, потому что прекрасно видела - повозок там даже больше, чем у нас, причем весьма специфичных повозок…

– Работорговцы, - через губу процедил вернувшийся ко мне с докладом оборотень, с некоторых пор особенно недолюбливающий эту немалую прослойку местного общества. - Везут живой товар со стороны границы. В основном оборотней и демонов-бойцов на продажу на арену, но есть и молоденькие человечки для… - посмотрел на меня внимательно, но договорил, - плотских утех.

– Оборотни и демоны-бойцы? - заинтересовалась первой частью фразы. А вот это интересно! - Что за бойцы? Лазутчики, контрабандисты или обычные наёмники?

– Выглядят, как отребье, - не стал скрывать оборотень. - Избили их качественно, плюс раздели. Так сходу не понять. Везут уже недели две, так что многие выглядят на грани.

Цыкнув, потому что загорелась идеей выкупить себе парочку (а то и десяток!) новых бойцов, тем не менее велела Никасу проводить меня к хозяину каравана. Так как я всё ещё носила амулет личины, который превращал меня в худосочную невзрачную полукровку средних лет, то совершенно не удивилась отсутствию какой-либо подобострастной, ну или хотя бы просто уважительной или заинтересованной реакции со стороны работорговца.

Мужчина и сам был полукровкой эльфа, чистокровные всё-таки считали ниже своего достоинства заниматься именно добычей и доставкой рабов до аукционов, а этот ко всему прочему был ещё и обрюзгшим, не чурающимся самых разных грешков, куда точно входили: обжорство, алкоголизм и прелюбодеяние.

Когда мы вошли в его шатер, который охраняли два раба-оборотня с оружием, мужчина возлежал среди подушек, вкушая трапезу, и ему прислуживали три полностью голые и возмутительно юные эльфийки-полукровки, одетые разве что в рабские ошейники.

Та-а-ак… А вот полукровок (и детей!) в рабство обращать уже не приветствуется. Всё-таки эльфы высшая раса и к полукровкам хоть и относятся с пренебрежением, но не до такой степени.

Впрочем, об этом я подумаю чуть позже…

– Доброго вечера, уважаемый, - произнесла я мягко, всем своим видом давая понять, как безмерно рада встрече. - Позволь представиться, господин. Меня зовут Алисия Филбретч, я супруга купца, который торгует тканями и одеяниями по новейшей столичной моде. Сопровождаю караван с товаром. Мой слуга говорит, у тебя есть рабы на продажу… Я бы глянула, мне не помешает парочка новых бойцов. Что скажешь?

Меня смерили оценивающим взглядом, в котором промелькнуло неприкрытое пренебрежение, после чего работорговец небрежно заявил:

– Бертрам Лукеардо меня звать, мадам. Не торгую в дороге. Весь мой товар едет под заказ. Но если есть интерес, оставь свои контакты. Будет что в следующий раз, обсудим.

Вот же… гнида высокомерная!

Мысленно уже расчленив эту тварь, внешне я никак не выдала своих эмоций, заявив:

– И всё же, уважаемый Бертрам. Я бы глянула товар. Чтобы знать на будущее, что ты продаешь. Что скажешь?

Поморщившись, словно я отвлекала его от чего-то безумно важного, тем не менее жирдяй крикнул своего помощника Рейманила, который оказался тоже полукровкой, но гораздо более стройным и опасным, что выражалось прежде всего в чрезмерно цепком, хищном взгляде.