От неприятной догадки у меня волосы на затылке встают дыбом.

— Вы хотите сказать, что… — бормочу я, — культ чёрных магов именно возглавляет именно та женщина, что убила вашу мать?

Алан кивает. Поднимает голову и смотрит так пристально, точно в душу заглядывает.

— А как её звали? — спрашиваю я.

Принц отвечает после небольшой паузы:

— Кристиния.

Едва слышу это имя, как желудок скручивает спазм. Кристиния! Снова она! Она была королевой Руанда? Но её сослали из дворца… Она вернулась с местью. И продолжает мстить. Всё сходится…

Видимо размышления отражаются на моём лице, потому что Алан пододвигается в мою сторону, кладёт ладонь на мою руку и тихо, но очень твёрдо спрашивает:

— Вы её знаете, Виктория?

Мне хочется спрятаться от пронизывающего взгляда. А ещё лучше — ущипнуть себя и проснуться в своей комнате в России. И чтобы не было тревог и поисков истины, сражений с сюжетом и чувствами.

Я смотрю вперёд. Солнце уже совсем исчезает за тучами, и озеро отражает лишь хмурое небо. В пяти шагах от нас обрыв. Если шагнуть с него, то, пролетев десяток метров, погрузишься в холодную воду. Или, если не повезёт, разобьёшься о камни.

Лоб мажет первая капля, за ней вторая. Я задираю голову и вижу свинцовые низкие тучи, тяжёлые от воды. До ушей долетают отголоски грома. В воздухе пахнет приближающейся грозой. Лошади беспокойно жмутся друг к другу.

— Вы её знаете? Знаете Кристинию? — повторяет Алан. В его голосе сталь.

Конечно, он заметил, как изменился мой пульс и участилось дыхание, едва он произнёс это имя.

Теперь принц намерен добиться ответа, да и руку мне сжал, наверняка, чтобы лучше понять, лгу я или нет. Для него месть Кристинии — задача всей жизни. Потому он и гоняется за культом, потому и подозревал меня до последнего. Может быть, я зря надеюсь, что наши чувства сильнее его ненависти? Может, зря рассчитываю изменить сюжет?

Я невольно смотрю на его губы. Ещё недавно они целовали меня, а теперь сжаты в острую линию, о которую ненароком можно порезаться.

— Да, знаю её, — говорю я.

Алан замирает, а потом что-то отвечает… Что-то резкое, кажется, ругательное. Но принца заглушает раскат грома. Новые капли падают мне на руки, на лицо, скользят по щекам. И я понимаю — момент настал. Дальше тянуть просто нельзя. Надо выяснить здесь и сейчас, готов ли Алан поверить мне.

— Да! — я перекрикиваю гром. Смотрю на Алана. — Кристиния… Так зовут мою мать.

Алан каменеет лицом. Смотрит неверяще, а потом отпускает мою руку и поднимается во весь рост. Его мокрые от дождя волосы прилипают ко лбу.

— Это какая-то шутка? — спрашивает он.

— Я давно хотела сказать. Но не знала как… Да, мою маму зовут Кристиния… Она тот самый человек, которого вы ищете. Но, Алан, я и сама узнала лишь недавно. Это правда! Я росла без неё. И даже не знала, кто она! Она мне чужой человек, поэтому я… Я…

Алан стоит, как вкопанный. Глаза стеклянные, точно мёртвые. Ветер треплет его волосы, в небе сверкает молния.

Я понимаю, что кажется не с того начала. И добавляю торопливо:

— Метка… Вы помните ту связь между нами, что показал Драголит? Так вот… Это из-за метки!

— Неужели? — скалится Алан. Его тон не предвещает ничего хорошего.

— Да!

— И где же она?

— Сейчас, подождите… Я обожгла руку, поэтому…

Я не успеваю закончить, потому что принц шагает ко мне и хватает за грудки так, что ткань платья трещит и едва не рвётся. Алан резко подтягивает меня к своему бледному, мокрому от дождя лицу. Рычит, бешено сверкая звериными глазами:

— Чёрт с этой меткой. Но ты утверждаешь, что ты дочь убийцы⁈ Врага моего рода! Врага моей семьи! Вот так запросто, ты говоришь мне об этом⁈

Я буквально вишу в руках Алана, едва касаясь ногами земли. Холод от принца исходит такой, что его дыхание превращается в пар. Его пальцы — как лёд, а губы — синие от озноба. Это пугает чуть ли не больше, чем его резкие, страшные слова.

— Что с вами? Вам надо в замок! — испуганно шепчу я, но Алан меня не слышит, твердит своё:

— Ты знала, кого я ищу, но всё это время молчала! А теперь просишь меня тебе поверить⁈

— Я не знала всей правды! И не могла сказать!

— И что же тебя останавливало?

— Я боялась.

— Кого же? — рычит он.