Я вдруг вспоминаю, что ведь в книге злодейка довольно странно вела себя при отце. Заносчиво, но между тем пугливо. Она грубила ему с таким видом, точно в омут с головой ныряла, и будь что будет. Какой бы выросла я, будь на её месте? Вероятно, ходячей тенью без права голоса, а Виктория… Виктория боролась. Да, как злодейка, но всё же не опускала рук.

Когда мы подходим к карете, граф оглядывается. Похоже он не хочет, чтобы нас подслушали. Я жду, что он начнёт отчитывать меня, но вместо этого отец говорит:

— Виктория, то что сказал оборотень — правда? Ты виделась в культистами?

— Да, так вышло.

Граф, не сдерживаясь, выругивается, потом в сердцах ударяет кулаком по кабине кареты.

— Оборотень знает? — резко спрашивает он.

— Что? — не понимаю я.

— Про твою мать! Он спрашивал про неё? Догадывается, кто она? — с нажимом спрашивает граф, а я вдруг понимаю, что понятия не имею, какой должен быть ответ. Книга повествовала о Элизе, а вот про злодейку там было не так уж много.

— Н-нет… — бормочу я.

Граф привлекает меня совсем близко, и на секунду мне кажется, что я вижу в его выцветших глазах искру безумия.

— Виктория, ты же понимаешь, что случится, если правда про твою мать выйдет наружу? Мы пропадём. Только за одно молчание нас лишат титула, если не жизни. Твоя мать, она же… Она…

— Она… — повторяю я. Внутри у меня всё сжимается от плохого предчувствия. Внезапно я вспоминаю жуткое ночное видение, слишком реальное, чтобы быть сном.

Граф опасливо оглядывается, но нас некому подслушивать. Мы стоим достаточно далеко, чтобы даже острый слух оборотня не смог уловить беседу.

— Если она или кто-то из их шайки снова придут к тебе, делай, что говорят. Не перечь. И магия… Зачем ты спросила про неё?

— Хочу научиться…

— Ну, конечно! Меня просто решила позлить, верно? Ты же без этого не можешь… Разве забыла, что случилось в прошлый раз, когда ты ею занялась?

— Что случилось? — шепчу я. В голове сумбур. Я мысленно листаю страницы книги, но не нахожу ни одной подсказки.

— Боже, не дочь, а сплошная головная боль! Просто забудь про магию, поняла.

— Почему?

— Не притворяйся дурой! — рявкает граф, его сухое лицо сотрясает злость. — Ты хочешь нас погубить⁈ Это не обсуждается! И ещё… если что интересное тут увидишь или услышишь, передавай мне. Через письма. А лучше через Деккарда.

— Услышу… что?

— Информацию, — раздражённо отвечает отец, — про культистов, конечно. Или личное про принца блохастых… Про их внутренние распри, — он неприязненно косится на тренирующихся солдат. — Ходят по пояс голые точно деревенский сброд, тьфу! Ты же умеешь совать нос куда не надо… Так послужи во благо семьи. Если нароешь чего на Алана — это будет очень кстати. Козырь нам не помешает. И постарайся уж держать себя в руках, не позорь меня. Если узнаю, что вешаешься на шею кому-нибудь из оборотней, опробуешь плетей! Из дома не выпущу следующие пять лет, поняла! Будет ещё этот молокосос меня учить как детей воспитывать.

— Знаешь, — говорю я, спустя небольшую паузу, — может тебе стоило бы этого молокососа послушать… Может тогда твоя дочь не стала бы главной злодейкой этой истории.

— Что ты сказала? — недоуменно переспрашивает граф. — Ах ты стервозная девка! Как говоришь с отцом!

Я присаживаюсь в реверансе:

— Спасибо, что приехал. Я подумаю над твоими словами, папа.

Граф багровеет на глазах, но сдерживается. Однако, первый порыв очевиден. Похоже, Виктория и правда от него натерпелась.

Не дожидаясь дальнейшей реакции, я разворачиваюсь и иду обратно к принцу. Его солдаты уже вернулись к тренировкам. Смотреть на сильные тела оборотней было бы наслаждением, если бы не тревога, что сжимала мне сердце после разговора с отцом.

Будь я прежней Катей, то непременно впала бы в ступор от такого количества мужской энергии. А сейчас лишь отстранённо подмечаю их заинтересованные взгляды. Они и понятны, ведь Виктория — редкая красавица! Но не стоит забывать, если принц прикажет этим «аполлонам» меня схватить или даже убить, они не дрогнут. У оборотней очень сильна иерархия, и тем кто выше по званию они подчиняются беспрекословно.

Рядом с Аланом уже стоит Элиза и застенчиво машет мне рукой. От меня не укрывается, как она то и дело поглядывает на Алана, порозовевшие щёки выдают девушку с головой.

За моей спиной граф забирается в карету и командует кучеру. Я не оборачиваюсь. Уверена, махать ручкой отец мне не станет.

Элиза идёт навстречу.

— Виктория, как вы? Ох, где мои манеры? — она торопливо кланяется.

— Не надо! Давай без формальностей, Элиза.