— Именно поэтому вы думаете, они за нами вернутся? — спрашиваю я принца.

— Пока вы под защитой резиденции, возможно не сунутся. И то нельзя сказать наверняка. К тому же, Виктория… не буду кривить душой, у меня имеются некоторые подозрения на ваш счёт.

Элиза тут же поднимается со своего места.

— Виктория мне помогла! Она меня спасла! Поэтому…

— Поэтому она всё ещё не в тюрьме, — отрезает Алан. Под его взглядом Элиза вся сжимается и садится обратно. Её уши пылают.

— И как долго вы собираетесь нас тут держать? — спрашиваю я.

— Пока культ не будет уничтожен, конечно.

— А если это займёт года?

— Вы в меня настолько не верите? — поднимает брови Алан.

— Предпочитаю брать в расчёт худший вариант.

— Пессимизм вам ни к лицу, леди. Думаю, полгода — это крайний вариант. К тому же, уверяю, вас никак не будут ограничивать в пределах этого замка. Завтра же начнутся ваши уроки магии. Если же станет невмоготу, то скажите, вас выведут на прогулку. Если что нужно ещё, обращайтесь ко мне или к моим людям. У вас остались вопросы? — Он смотрит сначала на Элизу, потом на меня. Вопросов у нас нет.

— Вот и прекрасно, — Алан поднимается. — Приятного вам аппетита, леди. Не буду больше мешать. Надеюсь, мы друг друга услышали, и мне не придётся жалеть, что я не запер вас по комнатам, — он выразительно смотрит на меня. Похоже, дурная слава Виктории уже дошла до его ушей.

Не получив возражений, принц широким шагом покидает столовую. Мы с Элизой остаёмся одни, но я не верю в эту иллюзию уединения. Наверняка у дверей дежурят.

— Ох, почему принц всё ещё подозревает тебя, — взволнованно говорит Элиза.

— Ему по должности положено, — отмахиваюсь я и подтягиваю к себе тарелку.

— Ты так спокойно к этому относишься! Он же почти угрожал тебе тюрьмой!

— Да он так шутил. Давай поедим, наконец. А то с этими оборотнями никакого аппетита. Так и похудеть можно.

Набивая рот едой, я раздумываю над тем, что сегодня произошло. Вдруг мне вспоминается королевская бумага, которую Алан показал графу.

Согласно ей принц имеет право задержать почти любого, лишь заподозрив в причастности к культу. К тому же он может без объяснения обыскивать дома и даже привлекать к поискам местную стражу. Взамен Алан обещал королю Лимерии помочь с защитой северных границ, которую то и дело атакуют кочевники.

Новое покушение на семью Алана произошло совсем недавно. Из книги я знаю, что принц тут же принял решение во чтобы то ни стало покончить с культом. Но вот его младший блат Джаред с ним не согласился. Он не пожелал ехать в Лимерию. Остался при отце в Руанде. Не мудрено, что Алан подозревает Джареда в измене. Ведь если отец умрёт, а Алан сгинет… то власть в стране перейдёт Джареду… Хотя по книге до такого не дошло.

«Так, и что мы имеем, — думаю я. — Если Алан избавится от культа… Если я и дальше смогу прятать метку… Если он влюбится в Элизу… то тогда я, наверняка, выживу. Вот только слишком много „Если“».

Мне вдруг чудится, словно невидимая рука судьбы сжимает моё горло. И куда бы я не пошла, что бы не сделала, как бы не убегала, она всё равно не отпустит.

«Так, хватит паниковать! — говорю я себе. — Ещё ничего не потеряно! Метка спрятана, культисты далеко. Решай проблемы по мере их поступления. Начни хотя бы с Элизы. Если Алан будет ею занят, то отстанет от тебя».

Я взглядываю на девушку напротив. Она уже закончила есть и теперь задумчиво ковыряется в салате вилкой. Вид у неё мечтательный.

— Слушай, Элиза… — говорю я, подавшись к ней. — А тебе ведь нравится Алан, да?

Элиза вспыхивает, уши делаются алыми, а глаза — большими от изумления:

— Как… Как ты… — бормочет она, не зная куда спрятать взгляд. — Думаешь… думаешь он тоже заметил?

— Не-е, ты что. У мужчин с наблюдательностью беда, — говорю я с самым умным видом. Хотя ещё вопрос у кого из нас двоих было больше опыта в общении с мужчинами.

— А он тебе тоже нравится?

— Принц-то? Он, конечно, красавчик, но не в моём вкусе.

— Быть не может! — искренне не верит Элиза. Глаза её затягивает поволока мечтательности. — Он ведь такой сильный. И спас нас. Настоящий герой. Все в замке его уважают. А какой у него голос…

— Какой?