«Он приехал за мной!» — мысленно радуюсь я, но потом мой взгляд натыкается на высокую фигура принца. Сердце неприятно ёкает. Алан наблюдает за тренировками солдат недалеко от подножия лестницы, которая ведёт с первого этажа на второй этаж — ко мне. Если очень постараться, то может быть получится прошмыгнуть мимо принца незамеченной.

Стараясь не шуметь, я спускаюсь по лестнице. Тихонько, шаг за шагом… Но стоит мне оказаться в зоне видимости принца, как тот немедленно оборачивается ко мне. Видимо слух оборотня так запросто не обманешь.

— Виктория, доброе утро, — говорит Алан. Он одет как обычно, в приталенную тёмно-синюю форму Руанда. На поясе покачивается меч. Под пристальным взглядом принца я теряюсь, тут же накатывают воспоминания, и щёки заливает краска.

— Доброе утро, ваша светлость, — я присаживаюсь в реверансе, а сама краем глаза выискиваю фигуру отца. Сейчас он — тот человек, что может увезти меня отсюда. Это было бы очень кстати.

— Как самочувствие? — спрашивает Алан.

— Хорошо, благодаря вам. Если бы вы не подоспели с помощью, то я бы пропала. Кстати, а как вы узнали, что мы в беде? Или это секрет?

— Никаких секретов, — отвечает принц. — Культисты сейчас активнее, чем когда-либо. Мы предполагали, что в ближайшее время они попытаются найти донора магической крови. А где это сделать проще всего?

— На фестивале, — догадалась я.

— Да, сейчас это самое людное место. Так что мы просто патрулировали окрестности, надеясь учуять чёрную магию. И не зря, как оказалось… Кстати, как ваша рука?

— Всё хорошо. Не болит. Спасибо, что позаботились обо мне, — преувеличенно вежливо говорю я.

— Благодарите лекаря, — в тон мне отвечает Алан. Солнце слепит принца, заставляя щуриться. Солнечные блики делают его серые глаза искристыми.

«Боже, Катя… хватит пялиться! Ты же не собираешься влюбиться?» — мысленно ругаю я себя. Вслух говорю:

— Тогда передайте лекарю мои благодарности.

— Он обещал, что вы проснётесь ближе к вечеру, поэтому я не успел вызвать для вас служанку. Слышал, местные леди не умеют одеваться без чужой помощи.

— Как видите — это глупые слухи. Я прекрасно справилась сама. Ещё раз благодарю, теперь мне пора уезжать. Очень много дел, да и отец уже за мной приехал.

— Да, знаю, — кивает Алан. — Это я написал Рону Саблфорду.

— Это очень кстати! Он наверняка волновался. Теперь заберёт меня домой.

— Боюсь, я попрошу вас задержаться, Виктория.

— Вынуждена отказаться. О, вот и отец…

Граф идёт к нам большими шагами, в лице его столько гнева, что я на секунду пугаюсь, не налетит ли он на принца также, как совсем недавно это сделал Деккард, тем более, что Граф на ходу стягивает одну из перчаток, оголяя кисть.

— Папа… — успеваю сказать я, а в следующую секунду моя голова дёргается от обжигающей пощёчины.

— Молчи! — в гневе рычит граф.

У меня горит щека, а на глаза невольно наворачиваются слёзы. Тренировки вокруг замирают, повисает гробовая тишина, и десятки взглядов устремляются в нашу сторону.

— За что? — шепчу я, и отец тут же замахивается для второй пощёчины. Я успеваю зажмуриться… Но удара так и не следует. Когда открываю глаза, то вижу, что руку графа остановил принц.

— Какое право вы имеете поднимать руку на гостя моего дома? — спрашивает Алан настолько пугающим тоном, что у меня волосы встают дыбом.

На лице отца проступает сначала изумление, потом страх, а затем и боль. Принц слишком сильно сжимает ему кисть.

— Извините… — сипит граф.

Принц смотрит на отца Виктории так, словно перед ним не человек, а навозный жук. Через секунду, он брезгливо откидывает руку Рона Саблфорда в сторону.

Едва получив свободу, Граф отходит на шаг и, чуть склоняясь в поклоне, восклицает:

— Простите, ваше Светлость! Простите, ради бога! Конечно, я не должен был воспитывать дочь при вас! Но вы поймите, с девками по-другому нельзя, тем более с этой . От неё сплошные беды. Наврала, будто с подругами ушла гулять и пропала. Где шлялась одному богу известно. Теперь вот вам досаждает. Чтобы моя дочь не натворила, примите глубочайшие извинения. Я прослежу, чтобы она получила достойное наказание.

— И как часто вы выдаёте дочери эти ваши «достойные наказания»? — спрашивает Алан с обманчивым спокойствием.

— О, не переживайте! Она росла в строгости. Да всё бестолку, сами же видите. Я сейчас же заберу её! Больше она не рискнёт вам досаждать, — граф тянется взять меня за плечо, но замирает под недобрым взглядом принца. У ног Алана я замечаю знакомого пса со шрамом, тот рычит, показывая клыки.