Мы медленно шагали по улице. Не вместе, но рядом. Не касаясь друг друга и не отстраняясь.
Удивительно, но Форест даже не думал меня ругать и отчитывать.
— У тебя не было выбора.
— Не было. Но все равно это неправильно.
Я подняла голову, подставляя разгоряченные щеки под прохладный влажный ветер.
— Я разговаривал с госпожой Даг по поводу открытия лавки зелий.
— Правда? — Я остановилась прямо посреди дорожки и уставилась на своего новоиспеченного мужа. Сердце заколотилось как сумасшедшее, внутри все напряглось, ожидая ответа, от которого сейчас зависело так много. — И что? Что она сказала?
— Мы с ней долго обсуждали этот вопрос, и она согласилась отправиться на переаттестацию на большую землю.
— Ох! Правда?
— Правда, — едва заметно улыбнулся Форест.
И я просто не смогла сдержаться.
— Уи-и! — взвизгнула я, бросаясь прямо ему на шею. — Это прекрасная новость! У нас будет своя лавка с зельями! Я так рада!
Целовать его я не стала лишь потому, что это неприлично. Но обняла. Очень крепко. И тут же почувствовала, как Форест напрягся и слегка отстранился. И надо было такому случиться, что именно в этот момент включили фонари. А один прямо над нами.
— Ой! — ахнула я, отстраняясь. — Прости. Тебе больно.
— Нормально, — вымученно улыбнулся он.
Так я и поверила!
— Надо тебя осмотреть.
— Дома, — отозвался Форест и снова вздрогнул. Правда, на сей раз от очередного порыва ветра, который налетел из-за угла.
— Твой пиджак, — пробормотала я, собираясь его снять.
В нем было очень уютно и тепло, а еще вкусно пахло дорогим парфюмом и мужчиной, который стал моим мужем.
— Не стоит. Ты промокла, а вечером прохладно.
— Именно. Здесь прохладно, а ты в одной рубашке.
— Мы не будем это обсуждать. Пиджак я не возьму, — отчеканил Форест, и сразу стало понятно, что спорить бесполезно.
Я шла вперед, глядя себе под ноги, и раз за разом вспоминала все, что случилось со мной за последние сутки. Мне хотелось разобраться, правильно ли я поступила. Вдруг имелся еще какой-то вариант, а я его упустила?
— Миранда, — негромко позвал он, заставив меня встрепенуться и вскинуть голову. — Ты же понимаешь, что нам придется жить вместе?
— Зачем? — совершенно искренне удивилась я.
Я на самом деле не понимала. В моем представлении наш брак оставался фиктивным и создавался лишь для того, чтобы меня насильно не вывезли из форта, объявив недееспособной, а после так же насильно не выдали замуж за Кирана. По плану мы избавлялись от моих проблем и жили дальше, не мешая друг другу. Идеальный же план. Зачем все усложнять?
— Потому что мы поженились, — терпеливо пояснил Форест.
Это хорошо, что уже наступил вечер и после затяжного дождя мало кто захотел выйти на улицу, поэтому мы возвращались без лишних свидетелей и любопытных глаз.
— Фиктивно. Не по-настоящему, — напомнила я.
А то мне вдруг почудилось, что муж забыл, зачем все начиналось.
— Но другим об этом знать не следует. Ты ведь в курсе, что любой брак, если очень сильно захотеть, можно признать недействительным. — От озвученной перспективы у меня внутри похолодело. — Наверняка твои родственники, что настоящие, что несостоявшиеся, не обрадуются нашему союзу и будут искать способы отменить его, — продолжил Форест.
— Ну нет, они не станут, — пробормотала я.
А потом поняла, что станут. Еще как станут! Тем более теперь, когда отец вложил в мое освобождение большую сумму денег, которая не окупилась.
— И что нам делать?
— Не давать им повода сомневаться в законности нашего брака. В этом никто не должен сомневаться. Даже жители тридцать третьего форта. Или ты хочешь, чтобы твой отец встретил несравненную госпожу Норген-Таундон и она по большому секрету поведала ему, что мы живем раздельно и вообще почти не общаемся?
От подобных перспектив у меня даже слегка закружилась голова.
— Нет.
— Тогда все должны поверить, что мы… влюблены.
Звучало все очень правильно и логично, вот только меня кое-что смущало.
Я вновь остановилась и подозрительно покосилась на мужа.
— А тебе это зачем?
— Скажем так, у меня есть свой интерес, — уклончиво отозвался Форест.
— Что за интерес?
Он тяжело вздохнул и одарил меня укоризненным взглядом.