Моя ошибка? Да, пусть ошибка будет только моей, мне не страшно. Я точно знаю, что сейчас готова на всё, чтобы идти дальше. Но и потерять семью страшно. Нет у меня никого, кроме мамы и Линки, а если откажусь, то они мне не простят. И поздно уже.

Смотрю на экран телефона и вздрагиваю. День промчался мимо, а я этого даже не заметила. Спешу оставить деньги за заказ и выйти из кафе. Приложение мигает, что рядом есть машина, и я нажимаю на вызов. Совсем скоро я останусь один на один со своими страхами.

И только жизнь расставит всё по местам. Скажет, ошибаюсь я или поступаю верно.

Арина

Меня встречает мама и тащит переодеваться. Оглядывает недовольно, сравнимая с Линой, и я чувствую, что сравнение не в мою пользу. Да, я худее, у меня суше кожа и не такие красивые волосы. Я серая и невзрачная, не такая, как моя идеальная сестрёнка. Но ведь мне не бороться за внимание мужчины. Мне всего-то и надо заменить её на пару минут, пока не передумала.

— Как у меня могло родиться такое недоразумение? — бросает мать и достаёт белоснежное нечто. — Надевай!

Я разворачиваю свёрток и замираю. Нежнейшее кружево, от которого мурашки по коже. Я такое видела только в витринах дорогих магазинов или в кино, а вот теперь держу в руках.

Комплект из полупрозрачного лифа с тончайшей вышивкой и таких же трусиков-стринг. Пеньюар, несмотря на то что выполнен из той же ткани, не просвечивает, но уверена, надень, и станет для мужчины не меньшим испытанием, чем потрясающее нижнее бельё. Фантазия разыграется будь здоров! Мне даже становится неловко, ведь я такого не ношу, да что там, даже не примеряла никогда.

И страшно. Ведь это Лина знает, как такое носить, как соблазнять мужчину, а не я.

— Там ванная комната, — кивает мама на дверь. — На раковине стоят средства, помоешься ими, чтобы скрыть свой запах. И мойся тщательнее, не хватало еще сомнения у Макара таким пустяком вызвать. И голову помой! — она задумывается, но не находит, что ещё может мне сказать, поэтому продолжает: — Банкет в самом разгаре, но Лина уже намекнула Макару, что пора бы перемещаться в спальню. Минут через двадцать она тоже уйдёт купаться, поэтому не спеши, но помни, время ограничено.

— Да, мам.

— Иди. Я верю, что ты справишься, Ира.

— Справлюсь.

Подхватываю всё и ухожу в ванную, запираю дверь и только здесь позволяю себе немного расслабиться.

Двадцать минут. Самое большее через час я лишусь девственности с незнакомцем… и что потом? Мама с Линой попросят меня тут же уехать домой? Или оставят как незваную гостью среди праздника, выделят угол, чтобы я могла переночевать? Скажут «спасибо»?

Я ведь совершаю ошибку и должна отказаться. Прямо сейчас выйти и прокричать «нет!», заставляя мать вспомнить, что я тоже её дочь, и у меня есть чувства.

Отражение в зеркале смотрит на меня блёклыми голубыми глазами. Испуганно. Потерянно.

Мама ответит, что я просто завидую счастью младшей сестры, хочу снова испортить всем жизнь. И это тоже правда. Глубоко в душе я прячу это знание, но я завидую Лине, что она может быть открытой, бездумно следовать за своими желаниями, не считаясь с чужим мнением. Я не такая. Я боюсь открытого противостояния, боюсь сделать шаг в сторону от распланированного графика, стать собой. Но, может, после этой ночи я смогу измениться? Лина ведь поможет мне. Пусть и не сразу, но она введёт меня во взрослый мир, от которого я до сих бегу как проклятая. Она не бросит. Поможет. Я знаю.

Повторяю как мантру, раздеваюсь, аккуратно складывая одежду на край раковины. Остаюсь обнажённой и, не удержавшись, рассматриваю себя. Мне бы чуть-чуть набрать вес, и тогда я стану самой-самой. Знаю. Вижу это. Что-то уже начало меняться во мне, я чувствую. Пусть это только начало, но Катя права, я буду совершать свои ошибки, наступать на грабли, плакать и смеяться. Но сама.

Я отличаюсь от сестры, но мы обе надеемся, что её муж не заметит этого в темноте. Хотя… Я провожу по родинке, о которой все забыли. Слева, ниже пупка, у меня крохотное пятнышко, отметина. Папа всегда говорил, что именно здесь меня поцеловала Фортуна. И родинка когда-нибудь принесёт мне удачу. Глупое поверье, сказка для дочери. Он ушёл, а надежда осталась. И теперь я смотрю на себя и думаю лишь о том, как сделать так, чтобы Макар не заметил единственное, что сегодня будет отличать меня от его жены.