— Ты прожил с ней восемь лет, и она вдруг стала никем? А если бы у вас с ней были дети? — неожиданно спрашивает Арина, и я вспоминаю о радостной новости, что преподнесла мне жена.

Лина беременна. И с этим мне ещё предстоит разобраться.

Макар

— У нас нет детей, — говорю твёрдо.

Арина улыбается и кивает. Хочет ещё что-то сказать, но отвлекается на зазвонивший телефон. Достаёт его из кармана, хмурится, поднимает палец, призывая меня к молчанию, и отворачивает.

— Да, Лучик? Что случилось? Нет, я в школе. Забрать? Но ты же собиралась погостить у него подольше… Нет, конечно, я приеду и заберу тебя. Прямо сейчас? Что там такое у вас произошло? — по голосу я слышу, что Арина встревожена не на шутку, прислушиваюсь, но могу уловить только неразборчивый девичий голос из динамика. — Хорошо-хорошо, я скоро приеду, не волнуйся. Да, уже выезжаю. Свет, не плачь… Не покидай территорию, я уже еду, — Рина убирает телефон и растерянно смотрит на меня. — Я сегодня машину не брала, парни сказали, нужно ТО сделать, на такси приехала… Как мне в клан к Терским доехать? Нужно отпроситься у Данила Кирилловича, потом вызвать машину… Нет, сначала вызвать машину, потом…

— Я тебя довезу, — прерываю её бормотание.

— Что ты сказал? — она замирает и хмурится, качает головой. — Нет, это неправильно и неприлично, я не могу воспользоваться твоей помощью…

— Звони Соболеву, объясняй, что произошло, — аккуратно подхватываю её под руку и тяну к выходу из парковой зоны.

Она сопротивляется, но неуверенно, понимает, что у неё практически нет выхода. А я не даю ей остановиться и придумать другое решение. Сегодня я собираюсь показывать себя только с лучшей стороны. Да и с семьёй моей пары нужно познакомиться, ведь она — это не только сын, но и взрослая дочь.

— А Лучик — это? — заговариваю Рине зубы, пока веду к машине.

Она убирает телефон, хмурится.

— Данил Кириллович не отвечает… Лучик — это Света, моя старшая дочь.

— Приёмная?

Чёрт, машину придётся чуточку модернизировать, чтобы она стала безопасной для ребёнка. Да, Мирон уже не малыш, но ещё не дорос до того возраста, когда можно ездить рядом с отцом на переднем сиденье. А вот Арине там самое место.

— Да, её мама была женой Владимира Терского. Они развелись, когда он встретил свою истинную, — я усаживаю её, сам пристёгиваю, и она приходит в себя, начинает возмущаться. — Макар!

Захлопываю дверь, обхожу машину, сажусь на своё место и поворачиваю к ней голову:

— Что?

— Что? Что ты творишь!

— Везу тебя к дочери. Ты против?

— Нет, — она качает головой и замыкается в себе.

Я хочу продолжить разговор, но не могу придумать нейтральную тему, которая не станет катализатором эмоций. Нам нужно успокоиться. Мне — прийти в себя, чтобы не замирать, вдыхая её запах, мечтая о том, что я в ближайшее время получить не смогу.

— Почему ты не общаешься с семьёй? — вырывается у меня, когда мы сворачиваем с проспекта и направляемся к закрытому коттеджному посёлку.

— Ты сейчас везёшь меня к семье, другой у меня нет.

— Но сестра, — не могу вспомнить, упоминала ли Лина об Арине хоть раз за эти годы. — Ладно, с сестрой вы не общаетесь. Но мать? Она же должна беспокоиться о тебе?

— Очень смешно. Ты не знаком с моей матерью? — саркастически тянет Рина. — Не заметил её безграничной любви к одной-единственной душе? Она даже отца не любила так, как Лину. А я — всего лишь ступенька к счастью сестры, перешагнули и забыли. Меня из дома выгнали, только чтобы ты не узнал, с кем провёл первую брачную ночь! Так, с кем мне общаться? С сестрой, считающей, что она лучше всех? Или с матерью, которая выставила меня на улицу?

— Я не знал. Прости.

— Было бы странно, если бы знал, — она мгновенно успокаивается. — Я привыкла отвечать за свою жизнь и свои ошибки, так что тебе не за что извиняться.

Наши телефоны звонят одновременно. Я бросаю взгляд на экран, держу лицо и сбрасываю звонок от Лины, а Арина отвечает.