Уже дома включаю какую-то комедию, открываю чипсы и орехи. Светик смотрит фильм, а тайком снова и снова звоню Кате. В какой-то момент мне становится плохо, я неторопливо поднимаюсь, чтобы не испугать наш Лучик, и выхожу из комнаты. До туалета едва успеваю добежать. Меня выворачивает над унитазом, спазмы будто рождаются в животе, выкидывают всё содержимое желудка.

Долбанные нервы.

Включаю воду, чтобы умыться, смотрю на себя в зеркало и не узнаю. Нет, я остаюсь прежней, но безумный взгляд портит внешность, делает меня ненормальной. А так не пойдёт.

Стараюсь успокоиться, возвращаюсь в комнату и вижу, что Света отодвинула от себя чипсы.

— Тебе от них стало плохо? — спрашивает она.

Я пожимаю плечами, потому что не знаю, что ей ответить. Запах грибов манит ещё сильнее.

Но не успеваю вновь погрузиться в фильм, как начинает звонить телефон. Хватаю трубку, ожидая увидеть там имя Кати, но входящий от начальницы.

Встаю и выходу в коридор.

— Слушаю, — выдыхаю тихо.

— Арина? Ты ведь сейчас с Катиной дочкой? Опеку уже оформили?

— Да, только документы на смену фамилии остались, но тут недолго, сказали недели две всего подождать…

— Вот и хорошо, — с каким-то непонятным облегчением выдыхает она. — Девочка, значит, одна не останется.

— Как это «одна»? — переспрашиваю. — А Катя?

— Ох, Арина, такой кошмар! Ты не знаешь? То-то такая спокойная… Екатерина в аварию попала. В неё какой-то пьяный на трассе влетел, с дороги выдавил. От машины ничего не осталось… Нет больше нашей Екатерины, не стало её.

Она говорит что-то ещё, но я уже не слышу, оседаю на пол, сжимая телефон до хруста.

И не замечаю, как рядом оказывается Светик, кладёт ладошку мне на плечо.

— Мама? — спрашивает едва слышно.

Я притягиваю её к себе, сжимаю так крепко, как сейчас нужно. Таких объятий хотела и я, когда не стало папы, но меня обнять было некому. Мама и Лина были заняты своими переживаниями, а я тогда осталась одна. Сейчас же маленькая девочка должна понять, что я никогда её не брошу, всегда буду рядом, помогу и поддержу в любой ситуации. Если надо, то заменю ей маму.

Но буду всегда с ней.

— Мамы больше нет, Лучик, — целую её и снова прижимаю к себе. — С ней случилось несчастье… Но мы есть, правда? Она бы хотела, чтобы мы с тобой не плакали.

— Мама? — Светик будто становится меньше, теряется в моих руках.

Я слышу, как быстро бьётся её сердечко.

— Я с тобой, маленькая.

— Мама не могла умереть, — шепчет она. — Мама обещала мне братика. Мама всегда выполняет свои обещания.

Я хочу плакать и кричать, одновременно злюсь на Катю и не понимаю, как мы будем жить дальше. Ещё и такое глупое обещание!

— Его она не исполнит, Лучик.

— Нет! Мама всегда, всегда выполняет свои обещания!

Я не могу с ней спорить, просто обнимаю и молчу.

И отчётливо осознаю, что угрозы Леванского, поспешное оформление документов, смена фамилии, смерть Кати — это не случайность. Она всё знала, готовилась. И теперь все эти проблемы придётся разгребать мне.

Но я справлюсь. Теперь мне есть ради кого жить.

Я успокаиваю Свету, отвечаю на звонки, принимаю соболезнования, решаю вопросы, о которых раньше даже не подозревала. Меня хотят услышать все, но я не выдерживаю, и сама набираю номер, который давно для меня молчит.

— Лина, пожалуйста, ответь, — слушаю гудки и плачу, потому что не нужна тем, кто был для меня семьёй.

Звонить маме даже не пытаюсь.

Возвращаюсь к Свете, поправляю одеяло, которое она успела откинуть в сторону, целую в лоб и слышу тихий шёпот:

— Мама обещала братика, значит, братик будет…

Арина

— Подпишите здесь, — передо мной появляется очередная бумага, и я механически выполняю простое действие.

События последних дней не укладываются в голове, путаются и сводят с ума.

— Ну, вот и всё, — адвокат, которого успела нанять Катя, по-доброму мне улыбается. — Пока Светлане не исполнится восемнадцать, вы распоряжаетесь всем её имуществом, в том числе, денежными средствами, которые размещены на её счету. В течение полугода вы также должны вступить в права наследования, — он продолжает перечислять, что я должна сделать.