Но вопреки моим ожиданиям, она ничего не говорит, дёргается только и уходит обратно в дом.

— Я не хочу тут, хочу домой, — шепчет сын, цепляясь за шею. — Мы можем поехать домой?

— Конечно, — отвечаю растерянно, собираюсь поднять его на руки, но Светик перехватывает Мира, прижимает к себе, недовольно цокнув языком.

— Он тяжёлый, я сама, — говорит дочь.

Я не спорю, ей на самом деле проще его таскать, она сильнее и выносливее, но я всё равно не отпускаю его ручку, крепко держу, пытаясь выспросить, почему ему хочется уехать отсюда. Никогда раньше такое желание у него не возникало. Наоборот, Мирону здесь очень нравилось, вокруг были дети — волчата, с которыми легко играть, которые его понимают. Что же случилось сегодня?

— Рассказывай, не пугай маму, — неожиданно просит Лучик, и Мир перестаёт всхлипывать, смотрит на меня отцовскими глазами и вдруг успокаивается.

— Она сказала, что всё из-за меня, — бурчит едва слышно.

— Кто сказал?

— Тётя Настя. Сказала, что ты бы давно вышла замуж за дядю Влада, но из-за меня не хочешь, что я ломаю тебе всю жизнь…

— Настя так сказала? — не верю.

Эта девушка очень мне помогала, всегда была готова помочь и делом, и советом. Так, что же на неё нашло?

— Да-а-а… Сказала, что ты плохая, потому что стоило появиться кобелю, что тебя обрюхатил, и ты тут же поползла к нему, забыв обо всём, что дядя Влад для тебя сделал.

— Вот же! — рычит Света, и я с ней соглашаюсь

Нет, о том, что нас с Владом вечно пытаются свести, я знаю точно. Но мы с ним когда-то пришли к соглашению, что ему не нужна случайная и временная жена, он будет искать свою истинную. Это правильно и логично. И роман между нами только испортит дружбу. Но, как оказалось, не все с этим были согласны, и я никак не ожидала, что Настя сорвётся на моём сыне, которого помогала воспитывать и, вроде бы, любила.

— Мы едем домой, — поглаживаю сына по голове. — А с дядей Владом и тётей Настей я поговорю попозже.

— Дурацкий день, — бормочет Света. — Надо было не отправлять этого твоего, подвёз бы.

Мысленно с ней соглашаюсь, но понимаю, что отгадать, где нужно было подстилать соломку, всё равно бы не смогла. Поэтому мы возвращаемся к воротам, и я прошу у удивлённой охраны вызвать нам такси. Игорь не соглашается, и уже через десять минут мы сидим в машине кого-то из охраны и едем домой. На вопросы, почему мы не остались ночевать, отшучиваюсь, говорить о поведении Насти не хочу. Наверное, мне бы стоило оставить детей с Игорем и осудить произошедшее с сестрой Влада, но я не могу выпустить сына из поля зрения. Что-то гложет, скребётся на донышке души, пинает в живот, вызывает беспокойство. Пока ещё неясный страх, но я будто чувствую, как всё изменилось. Но ещё не могу понять, что именно.

И от этого страшнее.

Арина

Два дня мы проводим дома. Я каждое утро звоню Данилу Кирилловичу и прошу ещё один выходной, он не отказывает, даже предлагает взять отпуск, но я отказываюсь. Чувство страха никуда не уходит, к нему добавляется вина. Каждую минуту я прокручиваю в голове, как правильно сказать Мирону о том, что у него есть отец.

И не могу этого сделать.

Смотрю на сына, на его улыбку, вижу в Мироне черты Макары и замираю, боясь всё испортить. Я не знаю, как сын отреагирует, обрадуется или обидится на меня. Сердце ноет от безысходности, потому что я точно знаю, что должна рассказать, но паника оказывается сильнее. Лучик лишь качает головы, наблюдая за моими метаниями. Она предлагала рассказать всё брату, но я точно знаю, что должна сделать это сама.

Я совершила ошибку — мне за неё расплачиваться.

Всё просто.

Но я тяну, радую сына. Мы готовим торт и съедаем его, заказываем доставку и смотрим фильмы. Мы прячемся от мира и отдыхаем, но это ведь не может продолжаться вечно.

— Мам, — тихо зовёт меня Мир, оглядываясь на дверь.

Светик ушла на кухню, фильм стоит на паузе, и мы одни.

— Что такое? — притягиваю его к себе.

— Ты боишься, — он говорит едва слышно. — Я не хочу, чтобы ты боялась. Это из-за меня? Из-за того, что тётя Настя сказала? Не обижайся на меня, я ведь ничего не сделал, чтобы её разозлить…