Самовнушение не помогает, потому что пусть я и дура, но кое-что понимаю, училась и в школе, и универ ещё не успела закончить. И, увы, знаю, откуда берутся дети. Только вот сейчас от этого знания мне ни холодно ни жарко.

Закрываюсь в крохотной уборной, кладу коробочку на раковину. Тяну время, боясь открыть, но выдыхаю и резко её разрываю, достаю пакетик, в котором прячется маленькая тест-полоска. Читаю инструкцию, запоминаю всё и приступаю к делу.

На упаковке написано подождать — и я жду, прислонившись к стене и закрыв глаза. В глубине души я знаю, каким будет результат, но очень надеюсь на везение. Впрочем, как можно верить в удачу, если она отвернулась от меня уже давно, ещё тогда, когда умер отец.

— Арин, ты там живая? — стук в дверь и обеспокоенный голос Ари.

— Иду, — отлипаю от стены, беру в руки полоску и не знаю, смеяться мне или плакать.

Две полоски. Едва различимые, но отчётливые розовые полоски, которые ставят крест на моём будущем.

— Ну что? — спрашивает Аня, когда я выхожу.

— Как говорили в детстве, две полоски — это жопа, — я истерически хмыкаю и опускаюсь на кресло для посетителей. — Я беременна, да? А этот тест… он может ошибаться?

— Теоретически да, — Аня вздыхает. — Я выпишу направление, сходишь завтра и кровь сдашь и на УЗИ сходишь… И вот это купи, — быстро набрасывает мне что-то на листочке. — Лишним не будет. Но если подтвердится, становись на учёт и не отлынивай, поняла?

— Поняла.

Поднимаюсь, сжимая в руке рецепт, а сама думаю, как мне быть дальше. Смогу ли я вытянуть двоих детей? И нет, дело не в деньгах, уверена, что с этим я смогу справиться и сама, ведь есть же работа, будут и выплаты, но вот морально… Мы с Лучиком прикипели друг к другу, но если я скажу ей о том, что у меня будет ребёнок, то как она отреагирует?

Обрадуется.

Да, точно, Света обрадуется малышу. Она ведь говорит, что хочет братика. И Катя ей его обещала… На глаза наворачиваются слёзы, я киваю Ане на прощание и выскакиваю из кабинета.

Мне определённо нужно с кем-то поговорить, обсудить сложившуюся ситуацию, но к кому я могу пойти, чтобы меня поняли? Никого не осталось… Приваливаюсь спиной к стене прямо в коридоре, гадая о том, как сильно изменилась моя жизнь после одной ночи. А если?

Нет, я не могу прийти к Макару и вывалить на него такие новости. Кто я для него? Никто, всего лишь сестра его истинной пары. А то, что беременна… Это обман, я только разрушу их счастливую жизнь. Лина тоже не примет меня, посчитает угрозой. Она так и не хочет со мной разговаривать, да и мне не стоит навязываться, раз уж она вычеркнула меня из своей жизни.

А мама?

Неужели мама бросит меня в такой ситуации?

Вытираю слёзы, собираюсь с духом и иду в кабинет, чтобы сообщить, что на сегодня я закончила. Никто пока не знает, что со мной, но это ненадолго, слухи у нас разносятся быстро.

А пока я сделаю то, чего мне хочется. Съезжу к маме.

Арина

От остановки иду медленно, сомневаюсь в правильности выбранного решения. И мысленно подсчитываю, сколько могу потратить времени на маму, чтобы успеть к Лучику. Выходит, что не больше часа, но что-то мне подсказывает, что разговор так надолго не затянется. Я очень хочу верить, что мама меня поддержит, но реальность… Моя реальность — иная.

Дохожу до нашего дома и вижу на детской площадке за старым столом бабулек-одуванчиков. Я их не помню. Они, судя по недовольным взглядам, меня тоже.

— Девушка, вы кого-то ищете? — почти сразу окликает меня одна из них.

Я хочу пройти мимо, но что-то останавливает, поэтому улыбаюсь заученно-профессионально и неожиданно даже для себя лгу:

— Здравствуйте, я из соцзащиты, действительно ищу Юлию Викторовну Гордееву. Знаете такую? Она проживает…

— Юльку? — тут же вскидывается одна из смотрительниц двора.

— Точно! — подхватывает другая. — Наверное, из-за Ирки, да?

— Ирки? — сердце сжимается, но я всё так же улыбаюсь.

— Это её дочка. Померла недавно. Жуть такая! Она одну замуж выдала, а вторая совсем малость прожила и преставилась.

— Утонула, говорят.

— Да нет же! В ДТП попала.

— Всё вы, старые, перепутали. Болела она у них долго. Ты её видела во дворе? Во-от, болезная она была!