— Выпейте, это просто вода. И не стоит так нервничать, вам вредно, — он снова занимает своё место. — Вы боитесь отца ребёнка?

— Нет, — я трясу головой и грустно улыбаюсь. — Видите ли, у моего сына нет отца. Так иногда бывает…

— Да, бывает, — Данил Кириллович почему-то хмурится. — Хорошо, у меня есть к вам несколько вопросов.

Он спрашивает, я отвечаю. Один вопрос, второй, наверное, сотый. Его интересует всё! Мои оценки, дополнительное образование, работа… Обходит стороной он только вопрос семьи, и я снова начинаю волноваться, потому что помимо самой работы у меня есть и маленькая просьба. На самом деле, она огромна, но я боюсь озвучить её, собираюсь с духом.

— Что ж, Арина Максимовна, завтра жду вас к восьми, познакомлю с фронтом работ, вашими коллегами и кое с кем из учеников.

— Данил Кириллович, — понимаю, что он хочет со мной попрощаться, но останавливаю его. — В моём деле есть заявление на приём в школу Светы Терской…

Не договариваю, он прерывает, достаёт папку.

— Да. Свету уже зачислили, — говорит спокойно. — Можете и её завтра приводить, познакомим с классом. Она учится в обычной школе, — читает её дело и недовольно цокает. — Потенциал хороший, но с оборотом ей, видимо, придётся помогать. Ничего страшного в этом нет, — тут же успокаивает меня, — обычная практика. И… Я вижу, у вас опекунство? Советую начать подготовку документов на удочерение.

— Простите? — кашляю нервно.

К горлу подкатывает тошнота, и я с трудом удерживаю видимость спокойствия.

— Она — Терская. Впрочем, вы сейчас тоже. Должен сказать, что это довольно влиятельная семья, если они решат забрать ребёнка, то легко и быстро это сделают.

— Но как я удочерю её? — восклицаю, смотря на оборотня большими глазами.

— Простите, — Данил Кириллович пожимает плечами, — в этом вопросе я вам помочь ничем не могу. Разве что постараюсь тщательнее выбирать для Светы наставников. Вы согласны?

— Да.

— Есть ещё вопросы? — он смотрит на часы, очевидно, торопится куда-то.

Я уже собираюсь сказать, что нет, когда меня буквально подкидывает простое несоответствие:

— А почему вы раньше отказывались принимать Свету в школу? Сейчас вы даже не спросили о ней, сразу зачислили…

— Всё дело в её матери, — оборотень вдруг показывает клыки. — Екатерина Алунева работала на службу контроля и была замешана в нескольких, скажем так, некрасивых ситуациях. Мы не хотели рисковать, зачисляя её дочь, Екатерина могла и её использовать в своих… целях.

Я киваю, показывая, что слышу его доводы.

Разговор сворачивается, я ухожу в растрёпанных чувствах. С одной стороны, до безумия рада, что у меня наконец-то получилось устроиться на работу своей мечты, а вот с другой… Как хорошо я знала Катю? Она много рассказывала о себе, но теперь выясняется, что я не была осведомлена даже о малой толике её жизни. Её Лучик света стал моим, но надолго ли?

Я не смогу защитить Светика, не смогу отстоять, если за ней придёт отец, родная кровь. Оборотень никогда не позволит человеку воспитывать своего ребёнка. Катя была матерью, а я — никто, просто мимо проходящая девчонка, на которую повесили обязанности по воспитанию. Мусор, от которого с лёгкостью избавятся и уйдут, даже не оглянувшись.

Накручиваю себя и ужасаюсь, выхожу с территории школы словно из тюрьмы, мир кажется мне другим. Опасным, злым, неправильным.

И я не знаю, что делать, чтобы мой Лучик остался со мной.

Пошатываюсь, чувствую, как темнее в глазах, но неожиданно нахожу опору в чьей-то руке.

Уже собираюсь сказать спасибо неожиданному помощнику, когда узнаю этого мужчину.

Нет. Не может быть! Только не сейчас, когда я и так не знаю, куда девать себя от отчаяния.

Арина

— Добрый день, Арина Максимовна, — с насмешливой издёвкой мужчина смотрит на меня.

Я пытаюсь вырвать руку, но он держит крепко, оглядывается, проверяя, видит ли нас кто-то, и оттаскивает меня в сторону. Когда вижу припаркованную машину с тонированными стёклами, начинаю сопротивляться, решаю, что стоит закричать.

— Да вы…

— Не стоит, Арина, вредить себе ещё больше, — Артемий — я вспоминаю, как его зовут, — говорит тихо, но отчётливо. — Вы же понимаете, что можете кое-кого потерять.

Я замираю и замолкаю.