— Светлое и доброе. Я развожусь с тобой.

— Что? — она пошатывается и хватается за спинку стула. — Что с тобой? Как ты можешь такое говорить? Я же люблю тебя! Ты любишь меня! Мы пара! Истинная пара!

— Нет. Я встретил свою пару. Настоящую. И развожусь с тобой. Я не буду заявлять на тебя из-за обмана и даже выделю денег в качестве отступных…

— Я беременна! — выкрикивает Лина и кладёт руки на живот. — Ты бросишь своего ребёнка? — спрашивает с ужасом.

— Ребёнка не брошу, — морщусь, потому что успел забыть об этом. — Если ты захочешь его родить, то я буду помогать, могу даже взять все заботы о нём на себя.

— Ты монстр, — она начинает плакать. — Мы же так хотели малыша, это будет твой наследник, твой первенец, а ты…

— У меня уже есть ребёнок. От моей истинной пары, — обрываю её стенания.

— Что? — вскидывается Лина. — Ребёнок? Ты… ты мне изменял?

— С твоей подачи, дорогая, — ухмыляюсь. — Ты сама подложила её под меня, — и вижу искреннее недоумение на лице жены. Осознаю, что она не помнит, выкинула из памяти этот эпизод как нечто незначительное. — Я не хотел на тебе жениться, но невинная красивая детка обманом забралась мне в штаны. И первую брачную ночь разыграла как по нотам, устроила спектакль. Самой не стыдно было? Перед сестрой?

— Эта дрянь и до тебя добралась, — вдруг успокаивается Лина. — Ты поверил этой алкоголичке? Она никогда не была адекватной, постоянно устраивала нам с матерью счастливую жизнь. А ты поверил ей, какой-то случайной девке, а не своей жене? Макар, я ведь люблю тебя…

— Ты же помнишь, что я оборотень? — перебиваю её и встаю.

Уже с трудом сдерживаю зверя, которому до безумия хочется разорвать эту бабу на куски. И ему плевать, что она носит моего ребёнка. Она должна заплатить за ложь, боль и потерянные годы.

— Д-да…

— Я чувствую запахи. Помню их. И помню, как ты пыталась подобрать духи, которые были на тебе в нашу первую брачную ночь. И не смогла их найти. Ведь так? А знаешь почему?

— Н-нет…

— Потому что естественный аромат моей пары намного лучше всей той химии, которую ты льёшь на себя, чтобы заглушить аромат лжи, которым пропиталась насквозь. Твою мать, Лина, нахрена?

— А что ты хотел? — она вскакивает и начинает орать. — Я вот так жить хочу, не считать каждую копейку, не думать, что мне завтра не на что будет купить новые туфли или сходить в ресторан. Я жить хочу, а не существовать! Что, добралась до тебя Ирка? Тварь, а ведь я с ней по-хорошему говорила, предлагала нормально денег заплатить. Идиотка! Думаешь, подфартило тебе, нашёл пару? Да она курица! Ты с ней через неделю взвоешь и ко мне обратно попросишься! — она смахивает всё со стола, топчет каблуками мясо. — Хочешь развод? Да подавись! Я тебя без копейки оставлю! Ты меня с ребёнком ещё долго будешь содержать, понял? Мне плевать, что ты там себе с этой долбаной придумал, но я так просто всё это не оставлю. Это мой дом! Мой!

Она вылетает с кухни, я слышу, как Лина поднимается на второй этаж, но за ней не иду. Пусть проваливает куда хочет. Или остаётся. Мне этот дом не очень-то и нужен, в самом деле. Арину и Мирона я сюда точно не приведу. Наверное, стоит позвонить родителям, рассказать, как всё обернулось в моей жизни, обрадовать, что у них появился внук. Точнее, рассказать, что внук есть давно, просто сын дальше носа своего не видит.

И набросать план, как завоёвывать Рину.

Стук каблуков и глухие удары чего-то тяжёлого спускаются по лестнице. Я лениво выхожу из кухни и вижу Лину, которая успела собрать чемодан и демонстративно топает к двери.

— Ты не увидишь этого ребёнка, понял? — замирает, гордо вскинув подбородок.

Да, оскорблённая, но непобеждённая невинность. Верю. Пять с плюсом за актёрскую игру.

— Завтра поедем к врачу, я должен знать, что ты меня не обманываешь, ребёнок есть, и он здоров, — игнорирую её посылы.

— Мудак, — кривится она. — Я буду жить у мамы, пока ты не возьмёшься за ум.

Берётся за ручку двери.

— К врачу. Завтра.

— Да пошёл ты! Захочу — пойду, ты меня не заставишь. И шалаве своей передай, что я ещё отомщу.

— Тронешь Рину, сам зарою, — угроза истинной заставляет волка вырвать наружу.