Мне страшно поворачиваться к нему спиной, я жду удара, но иду с прямой спиной и не тороплюсь, чтобы это не напоминало побег. Чёрт, да я лишь сейчас начинаю понимать, какой была дурой! У меня есть всё, что я могу пожелать, мне не стоит прогибаться под всех вокруг.

Мать? Я никогда не была ей нужна.

Сестра? Она использовала меня, играя роль, пока я была ей нужно.

Артемий и служба контроля? Я всего лишь пешка, от которой избавятся быстрее, чем она успеет сделать последний ход.

На остановке нет автобуса, но стоит такси, я сажусь и называю адрес школы, боясь остаться одна. Да, там есть люди, но я переживаю не за себя. Лучик в школе, ей там ничего не угрожает, но у меня в животике растёт малыш, которого я могу потерять, а вот этого допустить нельзя. Не знаю, что там за личные счёты к оборотням у службиста, но я не позволю угрожать жизни моих родных.

— Арин? — Влад, который сегодня отвечает за охрану территории, хмурится, когда замечает, как я почти бегу по парку. — Что случилось?

— Данил Кириллович ещё не уехал? — чуть задыхаясь, спрашиваю у него.

— Нет, куда он денется, может, и ночевать остаться, — успокаивает меня парень. — Что случилось у тебя?

— Потом, хорошо? — улыбаюсь ему и спешу дальше.

Иногда мне кажется, что Влад смотрит на меня как на девушку и не против близких отношений. Его даже дети не смущают. Но я помню историю Кати и не отвечаю на его неуклюжие подкаты. Стараюсь не замечать их. Он ещё встретит свою истинную, и я не хочу стать помехой его счастью.

В кабинет директора буквально врываюсь, даже не постучавшись, что нарушает все мыслимые правила. Но я не оборотень, так что не обращаю внимания на тихий рык, за которым обычно следует волна подчинения, с помощью которой Данил Кириллович обычно справляется с учениками.

— Арина Максимовна? — он хмурится и морщится, бросая быстрый взгляд на своего гостя.

Я тушуюсь, но почти сразу выпрямляюсь, смотря на темноволосого парня, который с интересом рассматривает меня. И это вдруг злит Данила Кирилловича, который громко кашляет и произносит:

— Ян, я не против, у нас всегда рады новым Мастерам.

— Тогда я приду на днях, познакомлюсь с мальчишками, — он поднимается, собирается уходить, но рядом со мной замирает и качает головой: — В вашем положении не стоит так волноваться, Данил может решить любой вопрос, даже самый страшный.

За ним закрывается дверь, и мы с директором остаёмся одни. Только сейчас я понимаю, что желания рассказать правду недостаточно. Я могу лишиться всего, даже моего Лучика, но это не исправит того вреда, что я уже причинила.

— Я вас слушаю, Арина Максимовна.

— Я сливала информацию о школе службе контроля! — буквально выкрикиваю и замираю.

— Арина, — тяжело вздыхает Данил Кириллович.

— Это очень плохой поступок, я раскаиваюсь и очень надеюсь, что не навредила школе и оборотням. Мне жаль, очень жаль, но я не видела другого способа, чтобы обезопасить дочь, — тороплюсь всё ему рассказать, стискиваю до боли пальцы. — Я не хочу, чтобы кто-то пострадал. Знаю, что вы, Данил Кириллович, не хотели, чтобы у вас училась Светик, из-за того, кем была Катя, а я пошла по её стопам, нарушила своё слово…

— Арина, — прерывает меня оборотень, — вы не могли навредить, — вздыхает. — Вам нужно было сразу сообщить мне, что вам угрожали. Я знаю методы их работы, не удивляйтесь.

— Но я ведь…

— Я принял вас не просто на работу. Неужели вы не заметили, что все в школе — семья? Да, мы из разных кланов, есть одиночки, но на этой территории объединяет нас одно — забота друг о друге и о детях. Решить проблемы с человеческой бюрократией я не мог, наделся, что вы сами — не без помощи службы — справитесь с этим. А потом придёте ко мне, и вот тогда вас уже никто не достанет, потому что за дело возьмусь я и школа.

— Я о таком даже не думала…

Мне заметно не по себе, и я опускаюсь в кресло, теряя последние силы.

— Это я уже понял. Но, к сожалению, просто так вмешаться не мог. И, пусть это прозвучит отвратительно, рад, что служба начала вам угрожать.

— Они отберут Свету, — я закрываю лицо руками и едва сдерживаю слёзы.

— Не заберут, если вы воспользуетесь правом подтверждённой крови.

Поднимаю голову и смотрю на директора. Я до сих пор плохо знаю законы оборотней, но, роясь в памяти, не могу даже приблизительно понять, о чём он говорит.

— Я не знаю такого, — признаюсь ему.