— Не нужно мне угрожать, — произношу едва слышно. Стискиваю зубы, чтобы не выдать своего напряжения. — Я никого не потеряю.

— Никого? А как же ваша чудесная воспитанница?

— Вы уже отобрали у неё мать! — всё-таки взрываюсь, но Артемий успокаивает меня одним словом.

— Света, — подмигивает вмиг затихшей мне, — может отправиться в детский дом, а оттуда к своему родному папочке, который будет рад дочурке, вот увидите.

— Что вам от меня надо? — выдыхаю в отчаянии.

Сначала директор школы, теперь этот человек! Они точно знают, о чём говорят. Это непросто принять, но я согласна с их словами, потерять свой Лучик я могу легко и просто, а вот вернуть мне её будет не под силу.

— Вот, умеете вести конструктивный диалог, когда захотите. В машину! — отпускает меня и обходит авто с другой стороны, чтобы занять водительское место, оставляя меня одну.

Я могу сбежать, но понимаю, что это бессмысленно. Нельзя!

Сажусь, громко хлопаю дверью и вижу, как мужчина недовольно морщится, но не говорит мне ничего. Мы трогаемся с места, и практически сразу же раздаётся визгливый сигнал — мне нужно пристегнуться. Действовать на нервы водителю не собираюсь, пристёгиваюсь, и только после этого решаюсь спросить:

— Куда мы едем?

— Никуда, просто подальше от вотчины оборотней. У них здесь вокруг могут быть уши, а нам с вами не нужно, чтобы они знали о нашем разговоре, ведь так?

— Так, — соглашаюсь с ним.

Сердце стучит размеренно, но руки дрожат, и я сцепляю их в замок, скрывая под длинными рукавами пальто. Он, может, и замечает, но молчит. А я думаю. Если он знал, что Катя погибла, а Данил Кириллович говорил, что она работала на службу контроля, то… Нет, глупости!

Я осторожно кошусь на него.

Не может же этот Артемий всерьёз пытаться завербовать меня, чтобы я работала на их организацию, как когда-то Катя? Нет, это всего лишь мои глупые фантазии, ему наверняка нужно что-то другое. Но что можно взять с меня, если у меня ничего нет?

Наконец, машина останавливается на парковке у пит-стопа.

— Гамбургер? — с издёвкой спрашивает Артемий, и я понимаю, что у него такая манера разговаривать, наверное, он не умеет иначе. Просто смотрит на всех свысока, кривит губы, вскидывает бровь и считает меня, как и многих других, низшими существами. — Или, быть может, кофе?

— Благодарю, ничего не нужно. Лучше давайте перейдём к разговору.

— А мы разве не разговариваем? Арина, неужели вы…

— Пожалуйста, не паясничайте, вам не идёт, — произношу и осекаюсь.

В его глазах — обещание болезненной смерти, и я сжимаюсь на сиденье, стараясь вжаться в спинку. Но всего мгновение, и мужчина меняется. Берёт свои эмоции под контроль.

— Как пожелаете, Арина Максимовна. Что ж, у меня к вам деловое предложение. Простое, как воздушный шарик, и такое же лёгкое. Вы сегодня устроились работать в школу Соболева. Там учатся дети не только оборотней, но и людей, полукровки. Их родители не так просты, как могут показаться на первый взгляд. Впрочем, вам это должно быть известно. Кроме родителей учеников и учителей есть ещё наставники — Мастера. И вот это уже другая лига. Бандиты, убийцы, преступники, что скрываются за личинами добропорядочных бизнесменов и меценатов. Мне нужно, чтобы вы добывали о них сведения. Следили, с кем из детей они проводят больше всего времени, подмечали, о чём особенном говорят, как себя ведут. Любые нюансы…

— Следить?

Я в ужасе.

Хочется выпрыгнуть из машины и убежать, но я осознаю, что этот вариант не принесёт мне ничего хорошего. Я только проиграю, потому что поддамся страху и не смогу выбраться из той ямы, в которую попаду, если останусь без Светика. Я уже не смогу без неё. Она — огромная часть моей жизни. И если я сейчас отступлю, то сделаю только хуже.

— Следить, — Артемий даже не замечает моих метаний. — Докладывать мне.

— Думаете, оборотни не заметят этого? — кривлю губы в злой улыбке. — Свету не принимали в школу, потому что знали, что Катя работает на вас.

— Но тебя-то уже приняли, — парирует он. — Или ты не хочешь, чтобы прекрасная девочка Света стала твоей законно? Дочерью?

— Вы сможете это устроить?