— Я обещал не говорить о работе, но... Может, вам станет легче, если вы узнаете, что студентка, с которой Михаил изменял вам, собралась отчисляться? Я держу вопросы касательно вашего супруга на контроле — поэтому и об этом тоже оповещен.
— Если честно, мне уже всё равно. Мой муж в прошлом.
— В любом случае, если взятки подтвердятся — его тоже ждет увольнение. Возможно, даже по статье.
— Пусть так, — пожимаю плечами. — Спасибо, что вы поверили моим словам. Не посчитали меня глупой бабой.
— Знаете, я увидел в вашей реакции не глупость, а боль. И, честно говоря, удивился. Обычно женщины во время развода либо плачут, либо молчат. А вы пошли в наступление.
— Ну да, — я усмехаюсь. — Я же у нас конфликтная персона. Даже на проходной меня в особый список внесли.
— Лично я вижу женщину, которая не собирается сдаваться, — спокойно произносит Вадим. — Это достойное качество.
Его фраза застаёт меня врасплох. Я поднимаю глаза и встречаюсь с ним взглядом. Никакой иронии, никакой снисходительности. Только прямое, откровенное внимание.
Я вдруг чувствую, что напряжение уходит. Руки перестают дрожать, в голове становится светлее. Мы разговариваем дальше — о еде, о книгах, о каких-то сущих глупостях. Я смеюсь над его шутками, нелепо шучу в ответ.
Подают креветки и устрицы. Они и правда изумительны. Я ем, уже не думая о цене, и говорю, говорю, говорю.
И где-то на середине вечера я ловлю себя на мысли: он не спрашивает про Мишу. Он спрашивает про меня.
— А вы? — спохватываюсь я на десерте. — Вы ведь наверняка хотели ещё что-то узнать о... о ситуации со взятками.
— Какая разница? — Вадим отпивает чай из маленькой фарфоровой чашки. — Это в прошлом. А мне интереснее настоящее. И, надеюсь, будущее.
Он смотрит на меня. Не на мои морщинки, не на мое немодное платье. А на меня. И в его взгляде читается неподдельное любопытство и интерес. Настоящий, мужской интерес.
И я наконец-то расслабляюсь. Перестаю пытаться казаться идеальной. Перестаю бояться сказать что-то не то. Я просто есть. И этого, как ни странно, оказывается достаточно.
Когда Вадим помогает мне надеть куртку, его рука на секунду касается моего плеча. Легкое, едва заметное прикосновение.
От которого по спине бегут мурашки.
Мы подъезжаем к дому слишком быстро. Мне хочется, чтобы дорога растянулась часа на два. Но, к сожалению, она вся занимает минут пятнадцать от силы.
Машина плавно подкатывает к моему подъезду. Город за окном давно спит, лишь одинокий фонарь отбрасывает желтоватый свет на асфальт. Тишина в салоне становится вдруг густой, звучной, наполненной невысказанным.
— Спасибо за компанию, Елена, — нарушает молчание Вадим. Его голос в темноте звучит тише, глубже, почти интимно. — Это самый приятный вечер за последнее время.
— Это я должна вас благодарить, — выдавливаю я, чувствуя, как вся краснею. Мои пальцы сами собой тянутся к ручке двери, будто ища в ней спасения. — Я, кажется, немного разговорилась. Простите, если была слишком назойлива.
— Не извиняйтесь за это, — он мягко останавливает меня, кладя свою руку поверх моей. Его прикосновение теплое, уверенное, мимолетное. Он не задерживает его, просто касается и убирает, оставляя на моей коже воспоминание о своем тепле. — Я давно не встречал такого интересного собеседника.
Ильин поворачивается ко мне, и в полумраке его лицо кажется еще более выразительным. Тени подчеркивают линию скул, а в глазах, улавливающих отсветы уличного фонаря, читается что-то серьезное, понимающее.
Воздух между нами наэлектризовывается. Замирает на самой грани. Кажется, стоит лишь чуть податься вперед, и всё изменится. Навсегда.
Я чувствую, как учащенно бьется сердце, как перехватывает дыхание. Этот мужчина так близко ко мне. И мне кажется, что он чувствует то же самое. Это легкое напряжение, это немое предложение, витающее в воздухе. Приглашение подняться наверх. Или просто поцеловать меня прямо здесь, в машине.
Как будто нам по двадцать лет.
Как будто мы юны и наивны и можем целоваться в автомобиле, не думая ни о чем.
Он смотрит на меня, и его взгляд скользит по моим губам на долю секунды. Я вижу это.
Но Вадим лишь глубоко вздыхает и слегка откидывается назад, разрывая эту натянутую между нами струну.
— Боюсь, я и так задержал вас допоздна, — говорит он, и в его голосе снова звучат привычные, вежливые нотки. Но в них теперь чувствуется легкая, едва уловимая хрипотца сожаления.
— Да нет, что вы, — шепчу я, с трудом возвращаясь в реальность. Мои пальцы наконец находят предательскую ручку, и дверь с тихим щелчком открывается. Холодный воздух врывается в салон, немного отрезвляя.
Я выхожу. Ильин выходит с другой стороны, чтобы проводить меня до подъезда. Мы стоим несколько секунд посреди дороги, глядя друг на друга.
— Елена, — снова произносит он мое имя той самой интонацией, от которой я начинаю краснеть.
— Да?