Но почему-то на моих губах расплывается улыбка.

* * *

Я приезжаю с работы в шесть и целый час мечусь из угла в угол, пытаясь собраться. Я не ходила ужинать с малознакомыми мужчинами последние пятнадцать лет (по правде, я вообще особо не ходила с ними ужинать), поэтому чувствую себя неуютно.

Как накраситься? Волосы убрать или распустить?

Долго рассматриваю платья. Синее — слишком простое и скучное. Черное? Да, оно стройнит. Но я как будто на похороны собралась.

Перебираю шкаф, вытаскиваю одну вещь за другой и снова кидаю обратно. Всё кажется старомодным, неудачным. Я в который раз ловлю себя на мысли, что последние годы покупала только то, что одобрит мой муж. Практичное. Невзрачное. Не вызывающее.

Подхожу к зеркалу и вглядываюсь в свое отражение при ярком свете. И вот тут меня накрывает. Морщины у глаз, неровности кожи, лишние килограммы. В зеркале — не та девушка, которой было двадцать. Даже не та женщина, которой было тридцать.

«Ты сорокапятилетняя разведёнка, Лена. Или почти разведёнка. Кому ты вообще нужна?» — шепчет гадкий внутренний голос.

Я злюсь на саму себя. Силюсь накрутить волосы — они упорно топорщатся в разные стороны. Туфли жмут. Платье сидит хуже, чем должно.

И почему-то так обидно и горько, что я не могу быть совершенной. Что время идёт, и никакая косметика этого не отменит.

Я уже не молода. Я не та свежая, ухоженная женщина, которой когда-то был очарован Миша. Я — измятая, уставшая, с потухшим взглядом. Зачем вообще я согласилась куда-то идти?

Только опозорюсь.

Этот мужчина привык общаться с другими людьми. С важными, ухоженными, уверенными.

— Ну всё, хватит истерик. — Показываю своему отражению язык. — Ты идёшь в ресторан. Паниковать будешь потом.

Я какая есть. И точка.

Вадим Григорьевич подъезжает к дому на белой иномарке. Она такая новая, такая чистая. Я невольно втягиваю живот, стараюсь дышать ровно.

Ильин выходит из машины — высокий, собранный, в идеально сидящем костюме. Мужчина, который точно знает, чего хочет. У него в каждом движении — сила и уверенность в себе. И это выглядит... обворожительно.

— Елена, — он открывает передо мной пассажирскую дверь. — Вы прекрасно выглядите.

От этих слов у меня перехватывает дыхание. Не «мило», не «симпатично», а именно «прекрасно». Комплимент взрослой, состоявшейся женщине.

— Спасибо, — выдавливаю я и сажусь в машину, стараясь не споткнуться о собственные каблуки. — Вы тоже...

«...очень даже ничего», — добавляю про себя.

По правде, он выглядит восхитительно. Мужской шарм, чистое очарование, это размеренное спокойствие — рядом с ним я чувствую себя девчонкой.

Я ловлю себя на том, что просто пялюсь на Ильина, как заворожённая. И чем дольше смотрю, тем отчётливее понимаю: я ведь сама себе всё напридумывала.

Сейчас он задаст пару вопросов про моего мужа. Может быть, уточнит детали про взятки для своей служебной проверки. Сделает пару выводов и распрощается. Всё. Конец истории.

И от этой мысли я вдруг кажусь себе такой глупой.

Мне становится горько и обидно до слез. Не на него. На себя. На эти глупые надежды, что промелькнули где-то на задворках сознания. Напридумывала лишнего, как полная идиотка.

Вадим Григорьевич ловит мой взгляд на светофоре и поворачивается ко мне. Его глаза чуть прищурены, в уголках губ играет едва уловимая улыбка.

— Вы знаете, Елена, — говорит он, — я сегодня жутко измотался и не готов обсуждать работу. Так что давайте просто поужинаем. Как два взрослых человека, которым есть о чем поговорить. Кроме институтских склок. Договорились?

Понемногу ледяной комок неуверенности внутри меня начинает таять.

Глава 6

Мы сидим за столиком у окна. Ресторан приятной, без показной роскоши: мягкий свет, белые скатерти, в воздухе пахнет свежим хлебом и травами.

Я сижу, выпрямив спину, как на экзамене, и стараюсь не смотреть по сторонам. Меню в моих руках кажется тяжелым фолиантом. Я машинально ищу взглядом самые дешевые позиции.

— Берите то, что нравится, — его спокойный голос возвращает меня к реальности; Вадим Григорьевич откладывает свое меню. — Их тигровые креветки — нечто. Советую.

— Я не очень разбираюсь в морепродуктах, — смущенно признаюсь я.

— Ничего. Научитесь, — он улыбается, и в уголках его глаз собираются лучики морщинок. — Обязательно возьмите устриц. Их стоит попробовать. И давайте договоримся: за встречу платит тот, кто пригласил.

— Что вы. Мне неудобно, я...

— Елена, прекратите.

Он делает заказ легко, без лишних вопросов и сомнений. У меня в голове аж щелкает от того, насколько это не похоже на наши посиделки с Михаилом. Мой муж никогда ничего не мог выбрать сам: «Лен, а лучше с гарниром или без? А ты какой суп возьмешь? А салат будем?»

Я молчу, чувствуя себя не в своей тарелке.