— Да. Одной из студенток. И я буду жаловаться. В министерство. В прокуратуру.

— У вас есть доказательства?

— У меня есть признание моей дочери.

— Давайте решим вопрос мирно, — произносит он после короткой паузы. — Дайте мне время во всем разобраться. Простите, как вас зовут?

— Елена.

— Елена, это очень серьезное обвинение. Но, сами понимаете, я не могу поверить вам бездоказательно. Обещаю в ближайшее время во всем разобраться. Сейчас как раз сессия. Лучшее время для взяток.

Звучит, конечно, хорошо. Но вообще выглядит это так: какой-то непонятный мужчина обещает мне в чем-то разобраться.

— Простите, а вы...

— Вадим Григорьевич Ильин, ректор данного заведения. И, как вы понимаете, я не потерплю взяточничества в этих стенах. Смотрите, давайте поступим так. Мой номер есть на сайте. Позвоните мне через несколько дней. Я сообщу вам о ходе расследования. Но общаться с Михаилом Денисовичем вам незачем. Оставьте свои данные в секретариате. Он находится чуть дальше, за кафетерием. Мы с вами свяжемся.

Звучит всё ещё очень даже неплохо, за тем исключением, что никаких доказательств у меня, конечно же, нет. Как и дочери-студентки.

— Хорошо, сейчас же зайду в секретариат.

— Спасибо вам за сознательность. С вашего позволения.

Он чуть наклоняет голову и уходит быстрым шагом, растворяясь в коридоре.

Я остаюсь одна.

Разумеется, в секретариат я не иду, а окольными путями, озираясь, чтобы не наткнуться на ректора, пробираюсь к кабинету моего мужа.

Открыто. Миша бледнеет, как мел, когда видит меня. Я захлопываю за собой дверь и начинаю надвигаться на него.

— Я тебя прошу, давай без сцен, — умоляюще смотрит он.

— Это ты устраиваешь сцены, — шиплю я. — Это ты выгнал меня из дома.

Он тяжело сглатывает.

— Не выгнал. Это мама... Тебе ведь есть, где жить, поэтому... Я бы никогда не выставил тебя, если бы…

— А ты поговорить со мной не хотел? Перед тем, как разводиться? — перебиваю я. — По-человечески? Ртом? Может быть, я бы и сама ушла.

Он стыдливо молчит. Я делаю ещё шаг вперед.

— Но почему-то ты прячешься в институте и просишь охрану не пускать меня внутрь. А твоя мамочка запрещает мне забрать лифчики, потому что их, видите ли, купил мне ты.

— Лен, послушай...

Он смотрит на меня так тоскливо как дворняга.

— Я не хочу ничего слушать. Я хочу развестись, в этом наши с тобой желания сходятся. Мирно. Без скандалов и грязи. Поделим имущество и...

И вот тут муженек меня добивает. В его глазах вспыхивает жалкий, жадный огонёк.

— Как это поделим? — произносит он, как будто я предложила отдать мне свою почку. — Какое такое имущество? Лен, не глупи...

— Я работала все эти годы наравне с тобой.

— Ну, квартира-то моя. А что ещё ты собралась делить? Диваны? Стиральную машинку?

Злость поднимается во мне лавиной.

— Да пусть даже и её. Имею полное право.

— Лена, ты ведешь себя смехотворно!

Это я-то так себя веду?!

В этот момент что-то окончательно ломается во мне. Я вдруг ясно вижу, кто он на самом деле: мелочный, жадный мужчина.

— Хорошо, Миша, — грустно улыбаюсь я. — Раз уж я веду себя смехотворно. Не буду тебя отвлекать.

— Спасибо, Лена. Я рад, что мы всё уладили.

Он, похоже, не замечает этого ядовитого оттенка в моём голосе. Но я-то знаю: в эту секунду всё решено окончательно. Я не дам ему лёгкой жизни. Я буду действовать.

Я буду мстить.

Глава 3

Я никогда не задумывалась над тем, что мой муж — бытовой инвалид. А ведь это так. Я готовила, стирала, гладила, заполняла за него налоговые документы и даже прикручивала розетки.

Потому что он — человек науки. Он руками работать не умеет.

Яйца себе пожарить — миссия невыполнимая. Даже чайник включить без чьей-то помощи — уже подвиг. За него всегда всё делала мама. А потом — жена. То есть я.

Я раньше думала: ну, у всех есть свои недостатки. Кто-то не умеет водить машину, кто-то вечно опаздывает, а мой не знает, откуда в шкафу берутся чистые рубашки. Он думает, что они появляются там сами по себе.

Мы прожили вместе пятнадцать лет. Сошлись, когда нам было уже по тридцать.

Я ещё радовалась, что у Миши нет за плечами ни бывших жен, ни детей. Здорово же. Почему их не было? Ну так это легко объяснимо: он много учился, писал кандидатскую, преподавал.

Ну да, ну да.

Просто его девушек отпугивала мама-цербер.

Весь день я слоняюсь без дела. Заканчиваю уборку квартиры. Закупаюсь продуктами.

А вечером дожидаюсь, когда Михаил уж точно будет дома, и еду в нашу общую квартиру.

Чтобы произвести раздел имущества здесь и сейчас.

Ключ вновь не проворачивается. Как и вчера, он вставлен в замок изнутри.

— Миша! — стучу. — Открывай. Это я. Твоя пока ещё жена.

Ни-че-го.