— Лена, — начинает она без всяких «здравствуй»; ее голос — как наждак по стеклу. — Ты совсем совесть потеряла? Я целых два дня ждала, что ты одумаешься.

Я продолжаю молчать. Интересно, куда она ведет.

— Миша после твоего цирка весь на нервах. Не спит, не ест. У него же давление, ты должна знать! Ему нельзя волноваться!

Так. Начало любопытное. Что дальше?

— Я требую, чтобы ты прекратила все эти выходки и оставила любые притязания на наше имущество, — продолжает она, не дождавшись моей реакции. — Ты и так получила больше, чем заслуживала. Не мешай ему жить. Уйди с миром.

«Уйди с миром». Как будто я какой-то вредитель, а не женщина, которую вышвырнули из дома.

— Я вообще-то ушла ещё два дня назад.

— Ты понимаешь, о чем я говорю. Не дура же вроде. Оставь его. Прекрати закатывать истерики. Позволь ему найти своё счастье.

— Так он вроде его уже нашел, — фыркаю я. — Или ему ещё одно счастье нужно?

— В смысле, уже нашел?..

И тут меня осеняет. Щелчок в голове. А знает ли она о том, что её сынок изменял жене со студенткой?

— Валентина Ивановна, — напевно произношу я. — Вы ведь знаете про Нину?

На том конце провода — долгая пауза.

— Про какую Нину?

Ее голос теряет всю свою напыщенность и становится просто старческим и растерянным.

Ха!

— Ну, как же, — тяну я, наслаждаясь каждым мгновением. — Молоденькая такая, хорошенькая. С которой Миша мне изменял. Они, видите ли, нашли друг друга. У них одинаковые вкусы, — добавляю ядовито.

— Что... Что ты несешь? — ее голос срывается на фальцет. — Какая студентка?! Зачем Мише изменять?!

— А вы спросите у своего ненаглядного сыночка, — говорю я весело. — Он вам всё расскажет. Вы же с ним очень близки.

Я не слышу больше ни слова. Только короткий вдох — и потом гудки. Резкие, обрывистые. Моя свекровь бросила трубку.

Видимо, будет звонить сыну и уточнять, что за баба опять претендует на его тело.

Это так смешно.

Ее Мишенька, ее идеальный, безупречный сынок, ее продолжение, ее кровинушка... Он посмел завести себе другую женщину. Без ее ведома. Без ее одобрения.

А ведь она только-только избавилась от меня.

Теперь Валентина Ивановна проест Мише плешь. Будет орать, упрекать, плакать, шантажировать своим здоровьем. Она устроит ему такой скандал, по сравнению с которым мой разнос — это нежный лепет младенца.

И самое главное — его новая пассия, эта Нина, теперь навеки будет для нее врагом номер один. Даже большим, чем я. Потому что я хотя бы была официальной женой. Я была одобрена свекровью, как одобряют нелюбимую, но необходимую мебель. А эта — чужая. Посторонняя баба, которая увела ее мальчика.

* * *

В общем-то, Валентина Ивановна меня не разочаровала.

Потому что вечером следующего дня мне позвонила Ира Давыдова. Она работала вместе с Мишей на кафедре. Мы неплохо общались. Не скажу, что закадычные подружки — но вполне себе приятельницы.

Я беру трубку, ожидая потока соболезнований и осторожных расспросов.

— Я так понимаю, ты разводишься с Мишей? — для начала уточняет Ира.

— Угу. Так и есть.

— Значит, я могу с тобой посплетничать.

— Разумеется. А о чем? — пока ещё не понимаю я.

— Знаешь, кому мамочка устроила разнос прямо в коридоре университета?

Я прислоняюсь к стене, прижимаю трубку к уху и улыбаюсь так широко, что щеки сводит.

— Да ладно! Подробности будут? — сладко интересуюсь.

— Будут! — Ирка только рада пересказывать. — Значит, пришла твоя свекровь, вся такая королева-мать, и давай Мишку полоскать: мол, как он посмел завести бабу, да ещё студентку, да позор на всю семью, да как же она теперь людям в глаза смотреть будет. Что, реально изменял тебе?

— Угу, изменял.

— Вот урод! А с виду такой приличный, степенный! Лен, хочешь, я ему при случае в чай плюну?

— Спасибо, но не стоит. А как он отреагировал на визит мамочки?

— Михаил пытался ее увести, что-то говорил... А она ему: «Не трогай меня, предатель! Я тебя таким не растила!».

Я закрываю глаза и представляю эту картину во всех ее подробностях. Его бледное лицо. Ее — багровое от ярости. Идеально.

— Лен, ты меня слышишь? — беспокоится Ира. — Ты как? В норме? Я тут на тебя это вывалила. А тебе, наверное, больно?

— Нет, Ир, спасибо, что вывалила. Клянусь, это лучшая новость за последние дни.

Странное чувство. Вроде я ничего не сделала. Никому намеренно не «гадила». Они ведь сами с собой переругались.

Я всего-то сказала свекрови правду.

Которая оказалась слишком болезненна и для неё, и для Михаила.

Глава 5

Михаил дожидается меня после работы. Когда я вижу его худую фигуру у входа в бизнес центр, мне хочется развернуться и уйти.

Не пересекаться с ним.

Но что уж. Раз приехал, то выслушаю. Вдруг что-то дельное скажет.

— Здравствуй, — криво улыбаюсь ему.

Голос Миши — сдавленный, надтреснутый: