— Конечно.

И он не сказал больше ничего.

Это «конечно» не стерло прошлого.

Но стало одним маленьким камнем в новой дороге.

Рейнар менялся не быстро.

И хорошо.

Быстрым переменам Элиана больше не верила.

Он все еще иногда начинал фразы старым тоном. Иногда сжимал пальцы, когда хотел приказать. Иногда делал шаг вперед, чтобы закрыть собой, прежде чем вспоминал: сначала спросить. Магда в такие моменты громко кашляла. Теон однажды сказал:

— Лорд Рейнар, вы опять почти стали главным.

Рейнар остановился.

Посмотрел на мальчика.

— Спасибо.

Теон кивнул.

— Я слежу.

— Вижу.

— Это моя новая героика.

— Очень полезная.

— Можно пирог?

— Нет.

— Вы учитесь, но медленно.

Мира стала чаще сидеть с Рейнаром у портрета Иларии. Они не всегда говорили. Иногда он рассказывал ей о драконьих домах, о море, о том, как в детстве боялся грозы, хотя никому не признавался. Мира слушала внимательно, потом однажды сказала:

— Значит, взрослые тоже боятся и делают вид?

Рейнар ответил:

— Да.

— Это глупо.

— Очень.

— Вы больше так не делайте.

— Постараюсь.

Она подумала и добавила:

— Если будете бояться, можно сказать леди Элиане. Она не смеется.

Рейнар посмотрел на Элиану, стоявшую у двери.

Она не отвела взгляд.

— Я знаю, — сказал он.

Новое кольцо появилось в конце весны.

Не от Рейнара.

От дома.

Элиана нашла его утром на столе в своем кабинете рядом с яблоком, чернильницей и стопкой бумаг от Ориана. Кольцо было тонким, из темного серебра, с маленьким белым камнем, внутри которого не было ни лепестка, ни зеркала. Только крошечный знак раскрытой двери.

Она долго смотрела на него.

Потом сказала камину:

— Нет.

Огонь тихо треснул.

— Я знаю, что красивое.

Камин снова треснул.

— Нет.

Дверь открылась. Вошел Рейнар. Остановился на пороге, как всегда теперь, даже если дверь была распахнута.

— Можно?

— Можно.

Он вошел, увидел кольцо на столе и замер.

Элиана ждала.

Старый Рейнар спросил бы, что это. Или решил бы, что дом дал знак. Или сказал бы, что кольцо нужно принять.

Новый Рейнар смотрел на него долго.

Потом спросил:

— Что ты хочешь с ним сделать?

Элиана почувствовала, как внутри стало тихо.

— Пока ничего.

Он кивнул.

— Хорошо.

— Дом, кажется, намекает.

— Дом любит намекать предметами.

— Ты не спросишь, надену ли я его?

Рейнар посмотрел на нее.

— Нет.

— Почему?

Он ответил не сразу. Подошел к окну, но не слишком близко, будто ему нужно было видеть море, чтобы подобрать честные слова.

— Потому что это не вопрос для моего нетерпения. Если однажды ты захочешь надеть кольцо — любое, не это, не мое, не домово, а свое — ты скажешь. Если не захочешь никогда, я должен уметь жить с этим достойно.

Элиана села за стол.

— Умеешь?

Он почти улыбнулся.

— Учусь.

Это слово стало между ними привычным.

Не обещанием совершенства.

Обещанием работы.

Она взяла кольцо, подержала на ладони. Оно было теплым. Не требовало. Не тянулось к пальцу. Просто лежало.

— Я оставлю его в шкатулке.

— В какой?

— В новой.

Рейнар понял.

После суда родового огня Элиана велела вынести из детской башни шкатулку Мирры и запечатать ее в архиве как опасный предмет. На ее место дом дал другую — простую, деревянную, с зеленым камнем на крышке. В ней хранились не ловушки, а то, что должно было ждать: лента Миры, первый рисунок Теона после оранжереи, медный амулет матери, копия нового устава Черного Крыла.

Теперь там будет и кольцо.

Не принятое.

Не отвергнутое.

Ожидающее ее выбора.

Рейнар кивнул.

— Хорошее место.

Он положил на стол несколько листов.

— Ориан прислал изменения к порядку опеки над Мирой и Теоном. Просил передать, что если ты найдешь еще одну лазейку, он уйдет жить в монастырь.

— У него получится?

— Нет. Там тоже есть документы.

Элиана улыбнулась.

Рейнар посмотрел на эту улыбку так, будто не хотел спугнуть.

— Я могу остаться? — спросил он.

— Для работы?

— Для работы. И… просто посидеть, если ты не против.

Элиана взглянула на второй стул у стола.