Я еще разок прокрутила в голове обновленные вводные данные.

Значит, расклад такой: если я довольная всем супруга и отказываюсь от развода, то суд от нас отстает и лишается штрафа или еще чего-то там, положенного от Бенедикта.

Я же при этом окажусь кем-то вроде опекуна при своем будущем ребенке и живу безбедно, хоть и без каких-то собственных привилегий.

Бен же лишается всего.

Если мы остаемся с ним вместе – Бенедикт Ренли станет полноправным наследником тетушки. С титулом и недвижимостью. Но мы должны составлять с ним при этом счастливую семью.

– Милая, что бы ты хотела на ужин? – спросил Бен громким голосом. А потом отлепился от меня и прошелся по комнате.

– А у нас большой выбор? – выразила я вежливое удивление. После того как муж перестал ко мне прижиматься, я вроде как даже замерзла слегка.

– Как обычно. А сегодня еще и гость за столом, так что Фабилеру велено постараться. Не возникло ли у тебя еще каких-то особенных желаний? Я слышал, у беременных такое случается.

– Посмотрим, как Фабилер с десертом разберется, – улыбнулась я.

– И то верно, – кивнул Бенедикт, – а пока можешь отдохнуть перед ужином. Если желаешь, я сделаю тебе массаж стоп, как ты любишь.

– О да! – протянула я слегка растерянно. – Тебе нет в этом равных.

Неужели он и правда такое делал Луизе, или выпендривается?

Ухо, которого недавно касались губы Бена, было словно наэлектризовано. А муженек уже готовил мне новое испытание.

– Я предпочитаю массаж после того, как приму ванну до сна.

Бенедикт кивнул:

– Тогда просто отдохни.

Семейная жизнь в ближайшие три дня обещала стать интересным и волнующим испытанием для нас обоих.

И, надеюсь, для бедняги Тухенмера тоже. По крайней мере, я постараюсь, чтобы ему было не скучно.

За ужином мы с Беном сели рядышком, как птички-неразлучники. А напротив нас разместился Тухенмер. Он успел переодеться и даже ванну принять, судя по влажным волосам. Интересно, раз у них фенов нет, они магией укладку делать могут? А может, на них драконы дышат и так голову сушат?

Сколько еще мне всего предстоит узнать!

Я налегала на овощные блюда. Рагу из жареных кабачков с морковкой мне очень понравилось, в нем были приправы, которых я в своей реальности никогда не встречала. Вкусно и необычно.

Подкладывая себе то одно, то другое, я украдкой посматривала в сторону нашего проверяющего. Он ограничился рыбным филе с рисом и легким традиционным салатиком из огурчика-помидорчика, приправленного базиликом и перцем.

– А мы уже утвердили новогоднее меню? – поинтересовалась я, распиливая ножом баклажан.

– Да, – слегка улыбнулся Бен, – Фабилер просил написать ему, что мы хотим видеть на столе в честь празднования Нового Годового Цикла. Или даже лучше обсудить меню с ним. Он ждет от тебя интересных и необычных пожеланий. Так же, как я – сегодняшнего десерта.

– Уверена, у нас с ним будет увлекательная беседа! – кивнула я. – Мы будем принимать гостей, или сами куда-то сходим?

– Все это стоило планировать чуть раньше, – Бен промокнул кончики рта салфеткой, а я, чуть повернувшись к нему, почему-то завороженно уставилась, как он касается своих губ. И мне необъяснимо захотелось повторить этот жест. Почувствовать упругую кожу под своими пальцами, обвести контур его верхней губы… упрямой и такой четко выписанной.

– Но изначально мы вообще не думали о праздновании.

Георд Тухенмер отложил столовые приборы и внимательно уставился на нас.

– И я так счастлив, что теперь все иначе! – Бенедикт накрыл мою руку своей, и это отозвалось в моем сердце.

– Я тоже, дорогой!

– Очень мило, – пробурчал Георд. Понятно, ему-то хотелось подзаработать на нашем несчастье. И он попытается вывести нас на чистую воду, это как пить дать.

Мы с Беном переглянулись, и я была уверена, что он думает о том же самом.

– Восточная сдоба по рецепту леди Луизы! – провозгласил Фабилер, внося золотое блюдо, накрытое сияющим куполом.

Расторопная прислуга пока убирала тарелки из-под основных блюд.

Шеф-повар же поставил на расчищенное пространство свою ношу и торжественно снял крышку.

Я увидела, пожалуй, самую восхитительную в своей жизни пахлаву, нарезанную треугольничками.

Сдоба была отчего-то сияющей. И такой нежной, что брать ее пришлось специальными лопаточками.

– Оно тает во рту! Восхитительно! – просветлел лицом Тухенмер.

Запивали это божественное блюдо чаем на травах. Я почувствовала мяту и бергамот.

После ужина Бенедикт сказал, что мы, как обычно,сразимся в салонную игру в гостиной, и очень приятно, если нам составит компанию господин наблюдатель.

Тухенмер помялся, но деваться ему было некуда.

Мне тоже.