– Лорд Ренли предпочитает жесткие любовные игры? – Георд не знал, куда себя деть, но допрос продолжал.

– Ну, я бы не назвала их жесткими! – запротестовала я. – Все по взаимному согласию. Если вы собрались ночевать через стенку от нашей спальни, сами услышите. Может быть, даже сегодня, если мы в настроении будем. Знаете ли, у беременных женщин такое случается. Возникают желания, которым она не может противостоять.

Меня уже несло. Я видела, как мои слова выводят Тухенмера из равновесия. И старалась расшатать его спокойствие до предела. Но не учла, что на Бенедикта это тоже подействует.

Бросив взгляд на мужа, я поняла, что, видимо, переиграла. Бен смотрел на меня, раскрыв рот. Как ни странно, ему даже такое выражение лица чрезвычайно шло. Повезло родиться красавчиком.

– И вообще, я замерзла. Пойдемте домой, мальчики! – я капризно надула губки, наслаждаясь возможностью это сделать. Ведь и я сейчас – очень привлекательная молодая особа. Надо пользоваться.

– Конечно-конечно, – взгляд наблюдателя забегал. Я его смутила. Просто отлично. Может, не будет у нас теперь три дня торчать.

Мы вошли в замок, и я направилась в крыло, где находились апартаменты мужа, радуясь, что иду в нужную сторону.

– А как же ваш обычай? – проскрипел Тухенмер.

– Обычай? – не поняла я.

– Конечно, дорогая. Ведь я тебе не даю подниматься самой, неужто ты забыла? – Бенедикт подхватил меня на руки.

Бедняга. Из-за моей выдумки ему теперь надрываться, пока инспектору не надоест за нами следить.

– Уф, хорошо, что он за нами не пошел! – шепотом сказала я, когда за нами закрылась дверь в апартаменты Бенедикта. Точнее, семейные комнаты. Потому что наверняка у него где-то имелись и собственные, не такие большие. Тут же как будто отдельная квартира, причем фешенебельная. Не хватает только бытовой техники, но уж это особенности мира. Тоже была гостиная, спальня, две комнатки типа кабинета для Бена и будуара для меня. И два санузла, на каждого свой.

– Тсс! – приложил Бенедикт палец к губам, хоть я и так говорила тихо.

Он подошел ко мне вплотную и прошептал на ухо:

– Нас могут прослушивать. Магией.

Его губы щекотали мою кожу, дыхание вызывало мурашки, и я боялась покрыться ими полностью. Как ощипанная курица.

– А ты не преувеличиваешь? –  выдохнула я уже ему в ухо. И почувствовала дрожь, что пробежала по его телу.

– Нет, – ответил он, и голос его странно прерывался, – в прошлом году Неслер в судебном порядке затребовал, чтобы проверили брак его дочери. Помнишь?

Я кивнула. Хотя, разумеется, понятия не имела, о чем он. Голова моя начинала кружиться от его близости.

– Зять Неслера на людях вел себя как любящий муж, – рассказывал Бен, все теснее ко мне прижимаясь, – проверяющий не увидел никаких семейных проблем, отца обвиняли, что он вырастил неподобающе капризную и не уважающую мужское главенство дочь.

Мы стояли все так же, посреди комнаты, Бен положил руку мне на талию, чтобы ему удобнее было рассказывать.

– Но старик Неслер уверял, что знает свою девочку, и она слишком изменилась с тех пор, как вышла замуж. У нее точно что-то не так.

Я уже не понимала, зачем он мне это рассказывает. Но стоять вплотную друг к другу мне нравилось.

– Он добился, используя все свои связи и кучу денег, чтобы провели повторное расследование. И втайне от супругов в их опочивальне поместили заклинание “наушник”.

– Это что-то на голову надевается? – удивилась я.

– Нет, то, что наушничает, донося самую личную информацию о том, что происходит за закрытыми дверьми. И выяснилось, что без свидетелей муж подвергает бедняжку издевательствам. А потом с помощью магии скрывает следы! Он сумел так запугать жену, что она даже пожаловаться была не в силах.

– А почему ты думаешь, что сейчас такое возможно? – не поняла я.

– Потому что-то скандальное дело вел Георд Тухенмер. Очень странно, что ты этого не помнишь. Ты ведь сама, встретив его на приеме у Пингов, поздравила его с успешным завершением этой истории. И выразила надежду, что в Пектории наконец-то начали соблюдать интересы женщин и мы не станем такими дикарями, как в том же Эзахеле, где муж – хозяин совершенно бесправной женщины.

Вот я опять на грани разоблачения.

– Да, точно. Я просто не помню про наушник.

– Ты о нем не знаешь. Это была секретная информация. Мне самому сказал об этом Дешил, а уж, откуда ему такое известно, загадка.

Дешил. Дядя Бенедикта по материнской линии. Этот мужчина мне показался при встрече очень непростым типом. Его надо остерегаться, сильный противник.

– К тому же – прошептал муж, уже совсем приставив губы к моему уху, – если наблюдатель сможет доказать, что есть нарушения с моей стороны, он получит жирный куш. Так что суд очень хочет нас развести.

Вот как. А этого я не знала. Как и многого другого, впрочем.