— Значит, сегодня будет первый, — я высвободила руку, проведя ладонью вниз по его твердой груди, и ткнула пальцем в грудь — Потому что если ты меня сейчас бросишь одну… Я надену прозрачное платье. И пойду в нем не к маме, а прямо к тебе в офис. Клянусь.

Уголок его губ дрогнул в той самой ухмылке, от которой я теряла волю.

— Шантажистка.

— Учусь у лучших, любимый. Учусь у лучших.

Он закатил глаза, но я видела, что он сдался. И не только из-за шантажа. Он тоже этого хотел. Дамир резко развернулся и пошел в гостиную, чтобы, судя по всему, разрушить день Ильдара и спасти мой.

— Ильдар! — рявкнул он, и в его голосе слышалось нетерпение. — Сворачивайся. Мы уезжаем.

— В смысле⁈ — донесся возмущенный вопль друга. — А отчеты⁈

— А отчеты подождут. У моей жены… — Дамир сделал паузу, и я кожей почувствовала, как он ухмыляется, — … педагогический зуд. И мне нужно срочно его унять.

Я хмыкнула, чувствуя победное тепло внутри, и потянулась за джинсами. Ладно, так и быть. Надену джинсы. Но только сегодня.

* * *

В салоне было жарко. Климат-контроль работал на совесть, пытаясь компенсировать промозглую московскую осень за окном, но мне казалось, что температура повышается не из-за печки, а из-за моего собственного нервного напряжения.

Мы ехали к маме. Сказать ей, что я вышла замуж за олигарха, — это одно. Сказать ей, что мой сбежавший папаша нашелся и требует встречи, — это совсем другое. Это как кинуть гранату в костер и ждать, кого первым накроет осколками.

Я поерзала на сиденье, чувствуя, как шерстяное пальто начинает душить.

— Жарко, — буркнула я, расстегивая пуговицы. — Ты можешь убавить? Или ты решил запечь меня заранее, чтобы маме досталось готовое блюдо?

— Не ной, — отозвался Дамир, не отрывая взгляда от дороги. — Тебе полезно прогреться. У тебя руки ледяные.

Я фыркнула и решительно стянула с плеч пальто, отбрасывая его на заднее сиденье.

Освободившись от тяжелой шерсти, я с наслаждением выдохнула, расправляя плечи и потягиваясь.

— Твою мать…

Звук тормозов был коротким, но резким. Машина клюнула носом, и меня качнуло вперед.

Я удивленно повернулась к Дамиру.

— Ты чего творишь? Нам едва в зад не въехали…

Я осеклась, потому что Дамир смотрел не на дорогу. Он смотрел на меня. Точнее, на то, что открылось его взору после того, как я избавилась от верхней одежды.

Его взгляд был черным, тяжелым и, мягко говоря, недобрым. Он скользил по моей груди, которая, надо признать, выглядела весьма эффектно.

На мне были джинсы — те самые, с завышенной талией, которые он так настойчиво требовал надеть, чтобы я выглядела «прилично» перед мамой. Но вот с верхом я решила поэкспериментировать.

Это был корсет. Бельевой, кружевной, телесного цвета с черными косточками. Он утягивал талию и приподнимал грудь так высоко, что казалось, она держится там исключительно на честном слове и силе гравитации. Сверху была накинута расстегнутая рубашка, но она сползла с плеч, открывая весь «вид» целиком.

— Что. Это. Такое? — раздельно произнес Дамир. Его голос упал до той опасной отметки, когда у подчиненных обычно начинается нервный тик.

Я невинно похлопала ресницами, поправляя край корсета, отчего грудь качнулась, и Дамир скрипнул зубами.

— Одежда, Дамир. Элемент гардероба. Называется корсет. Очень модно в этом сезоне.

— Это не одежда, Кира! Это нижнее белье! Ты едешь к матери! Ты в своем уме?

— А что не так? — я искренне (ну, почти) удивилась. — Ты сам сказал: «Надень джинсы». Цитата: «Никаких платьев с разрезами, надень обычные джинсы».

Я хлопнула ладонью по своему бедру, обтянутому денимом.

— Вот. Джинсы. Синие. Плотные. Закрывают ноги полностью. Я выполнила твое требование на сто процентов. Чего ты теперь злишься?

— Я злюсь, потому что ты издеваешься надо мной! — прорычал он. — Я сказал про джинсы, подразумевая, что сверху будет свитер! Или футболка! Или мешок из-под картошки! Но не… это!

Он махнул рукой в сторону моего декольте.

— У тебя там… все наружу!

— Ничего не наружу, — я демонстративно посмотрела вниз. — Все самое важное прикрыто. И вообще, мне нравится. Это стильно. Джинсы и корсет — это классика стрит-стайла.

— Это классика борделя, — отрезал он. — Застегни рубашку. Сейчас же.

— Не хочу.

— Кира!

— Дамир!