Мужчина открыл рот, закрыл, снова открыл и наконец выдавил:

— Обычный прием тогда.

— Берта запишет вас после всех экстренных.

— Когда это будет?

Я посмотрела на очередь.

— Если никто не начнет умирать громче остальных, к вечеру.

Он ушел на лавку, обиженный, но уже не такой громкий.

— Следующий, — сказала я.

День покатился дальше.

Я вскрывала нарывы, вытягивала яд, сшивала кожу, снимала детскую лихорадку, вправляла плечо охотнику, из которого в итоге достала не лишнее существо, а осколок клыка болотной кошки. Беременная жена мельника оказалась не в родах, а в ярости: муж запретил ей таскать мешки, и от злости у нее прихватило живот. Я прописала покой, теплый настой и пригрозила самому мельнику, что если он еще раз доведет жену нравоучениями, я устрою роды ему.

К полудню в приемной пахло травами, потом, кровью, хлебом из кухни и мокрой шерстью — кто-то притащил раненую собаку, и Лина умоляюще смотрела на меня до тех пор, пока я не сказала, что собаки тоже платят. Хотя бы преданностью и правом кусать должников.

Пес остался.

К вечеру я успела забыть, что когда-то жила среди мрамора, люстр и людей, которые считали родословную важнее пульса.

Истхейвен был грубым городом.

Неровные мостовые. Ветер с гор, пахнущий снегом и железом. Пограничные башни на северной стене. Рынок, где торговались так, будто каждая морковь была вопросом чести. Люди здесь ругались громко, смеялись громче, врали плохо и платили не всегда вовремя, но хотя бы смотрели в глаза.

Я любила этот город.

Не сразу.

Сначала я приехала сюда почти мертвой от боли и гордости. С маленьким мешком вещей, несколькими рекомендательными письмами Мирабель и таким количеством злости, что ею можно было отапливать дом всю зиму. В первой комнате, которую сняла над сапожной мастерской, протекала крыша. Под окнами дрались пьяные наемники. По ночам разорванная связь ныла так сильно, что я кусала подушку, лишь бы не кричать.

Потом появился первый пациент.

Девочка с жаром.

Я спасла ее.

Потом мальчик, упавший с крыши.

Потом шахтер, которому придворный лекарь в столице сказал бы «готовьтесь к худшему», потому что шахтер не мог оплатить портал.

Потом вдова, потом торговец, потом раненый стражник, потом еще один, потом целая телега после нападения лесных тварей.

Работа держала лучше любых настоев.

Злость тоже.

Через год я выкупила дом.

Через два — открыла второй этаж.

Через три — городские власти сами пришли просить, чтобы я взяла официальный контракт на экстренную помощь гарнизону.

Я согласилась.

С условием оплаты вперед за квартал.

Глава управы тогда сказал:

— Вы суровая женщина, госпожа Адель.

А я ответила:

— Нет. Просто память хорошая.

К закату приемная почти опустела.

Берта считала деньги за стойкой, Лина кормила спасенного пса кусками отварной курицы, а я сидела в кабинете и разбирала записи по поставкам. Через два дня должен был приехать маг-травник Орвин с партией лунного корня, сон-травы и редкой красной мирты. Он всегда привозил товар вовремя и всегда пытался угостить меня пирогами своей сестры, а потом смотрел так, будто вместе с пирогами предлагает сердце.

Хороший мужчина.

Добрый, веселый, без драконьих замашек.

Именно поэтому я держала его на расстоянии.

Добрые мужчины тоже могли причинять боль. Просто потом им было стыдно.

Стыд не лечил.

Я поставила подпись в журнале и потерла переносицу.

— Госпожа Адель?

Лина заглянула в кабинет.

— Что случилось?

— Там господин Тарр принес оплату за жену. И еще яблоки.

— Жена выжила после мигрени?

— Кажется, да.

— Чудеса случаются.

Лина вошла, прижимая к груди папку с картами пациентов.

— Можно спросить?

— Если вопрос не о том, можно ли оставить пса, то можно.

Она покраснела.

— А можно?

— Нет.

— Но он раненый.

— Уже нет.

— Он бездомный.

— Половина Истхейвена бездомная после ярмарки и третьей кружки эля.

— Он будет охранять лечебницу.

— От курицы?

Лина насупилась.

Я вздохнула.

— Пусть переночует в сарае. Одну ночь.

Ее лицо просияло.

— Спасибо!

— И если он съест мои сушеные травы, я выставлю счет тебе.

— Он не съест.

— Все так говорят перед катастрофой.

Лина уже собиралась выбежать, но остановилась.

— Я хотела спросить другое.

Я подняла взгляд.

— Спрашивай.

Она помялась.

— Это правда, что вас звали в столицу? Ну… обратно. В Королевский целительский круг.

Я медленно закрыла журнал.

— Кто тебе сказал?

— Госпожа Берта слышала от главы управы. А он слышал от почтового мага. А тот…

— Достаточно. Источник почти надежнее королевской печати.

Лина прикусила губу.

— Значит, правда?