И оборвалась тишиной.
ГЛАВА 10. Истинная связь
Когда связь оборвалась, я впервые за три года поняла, что такое настоящая тишина.
Не та, что бывает ночью в лечебнице, когда пациенты наконец засыпают, Берта перестает греметь посудой, Лина дремлет над блокнотом, а за окнами только дождь и редкие шаги стражи.
Не та, что осталась после бального зала, когда Рейнар разорвал нашу нить и оставил в груди рваную боль.
Та тишина все равно была живой. Она болела. Тянула. Ныла перед грозой. Напоминала.
А эта…
Эта была пустой.
Мертвой.
Я держала Рейнара на земле посреди двора, среди дыма, пепла, разбитого стекла и растоптанной целебной травы, и не чувствовала его.
Ни жара.
Ни боли.
Ни дракона.
Ничего.
— Нет, — сказала я.
Голос прозвучал чужим.
Глупым.
Слишком тихим для женщины, у которой на руках умирал Лорд Черного Пламени.
Его кровь была везде. На моих ладонях, платье, рукавах, на мокрой земле под нами. Темная, горячая, слишком быстро уходящая из тела. Рана под ребрами пульсировала рваным краем, плечо было рассечено почти до кости, старые швы на груди разошлись, а внутреннее пламя…
Я коснулась его магией и едва не закричала.
Там, где должно было быть пламя, оставался пепел.
Не весь.
Нет.
Если бы весь, я бы уже ничего не смогла.
Глубоко, очень глубоко, почти за гранью жизни, теплилась крошечная искра. Такая слабая, что обычный целитель не заметил бы ее вовсе. Или заметил и опустил бы руки.
Но я не была обычной.
И руки опускать не собиралась.
— Носилки! — крикнула я. — В операционную! Быстро!
Кто-то рядом сказал:
— Госпожа Адель…
Я подняла голову.
Каэл стоял передо мной на коленях, белый от ужаса, с кровью на лице и клинком в руке.
Он смотрел на Рейнара так, как солдаты смотрят на павшее знамя.
— Он…
— Замолчи.
Каэл вздрогнул.
— Но…
— Если ты сейчас скажешь, что он мертв, я сделаю так, что ты позавидуешь его состоянию. Носилки.
Он вскочил.
— Носилки! Живо!
Мир снова начал двигаться.
Солдаты метнулись ко мне. Лина плакала, но уже несла серебряные зажимы. Берта загоняла пациентов обратно в безопасное крыло и одновременно орала на кого-то, чтобы тушили теплицу не водой из травного бака, потому что там настой от ожогов, а не дождевик для идиотов.
Я слышала все.
И не слышала ничего.
Мои ладони были на груди Рейнара.
— Слышите меня? — сказала я ему. — Вы не имеете права. После всего. После этих красивых речей, после площади, после колена в холле, после того, как испортили мне все швы. Не смейте.
Он не ответил.
Конечно.
Он лежал неподвижно. Слишком тяжелый, слишком бледный, с закрытыми глазами. На губах кровь. На лице странное спокойствие.
Ненавижу спокойных умирающих.
Они выглядят так, будто уже договорились с судьбой за спиной целителя.
Я не давала согласия.
Его подняли на носилки.
Я шла рядом, не убирая руки с раны. Если отпущу — кровь хлынет сильнее. Если отпущу — искра может погаснуть. Если отпущу — он уйдет туда, куда я еще не разрешала.
Внутри лечебницы пахло дымом, солью, лекарствами и страхом.
Страх был самым громким запахом.
Пациенты прижимались к стенам, солдаты расступались. Кто-то шептал молитву. Кто-то плакал. Пес, весь в саже, бежал рядом, прихрамывая, но продолжал рычать в сторону двора.
— Лина, большая операционная! — приказала я. — Светлый круг по максимуму. Все запасы лунного корня. Серебряный порошок. Черную соль. Кровь дракона, если осталась.
— Осталась мало, — всхлипнула она.
— Значит, найди много. У него тут целый отряд ходячих доноров.
Каэл резко сказал:
— Я первый.
— Вы ранены.
— Это не вопрос.
Я взглянула на него.
У него была рваная рана на боку и ожог на плече. Он едва стоял. И все равно уже закатывал рукав.
— Лина, возьмешь у капитана. Потом у остальных по списку совместимости. Быстро.
— Да, госпожа.
— Берта!
— Тут я!
— Никого в операционную без моего приказа. Если придут магистр, Совет, Севирра, король, богиня смерти или сама судьба — всех в очередь.
— Судьбе счет выставлять?
— Двойной.
— Поняла.
Носилки внесли в операционную.
Ту самую, где я впервые спасала его от проклятия.
Теперь помещение выглядело почти мирным. Чистый стол. Инструменты. Соль по краям. Световые кристаллы под потолком. Только я знала, что через несколько минут здесь снова станет полем боя.
Не с людьми.
Со смертью.
Рейнара переложили на стол.
Я разрезала ткань на его груди. Руки работали сами, быстрее мысли. Снять повязки. Открыть раны. Оценить кровотечение. Пережать. Закрыть. Проверить пламя. Найти искру. Не дать уйти.
— Лина, пульс!