Не здесь.

Не при них.

— Все лишние — вон, — сказала я.

Капитан резко повернул голову.

— Мы останемся.

— Нет.

— Это наш генерал.

— А это моя операционная.

Он шагнул ко мне, и воздух вокруг него нагрелся.

Берта, стоявшая у двери с тазом чистой воды, тихо сказала:

— Милок, у нас тут полы деревянные. Не советую раздуваться.

Капитан даже не посмотрел на нее.

— Я не оставлю лорда Рейнара без защиты.

— Он уже без защиты, — ответила я. — Именно поэтому лежит на моем столе. Если хотите быть полезным, перестаньте тратить его время.

— Вы не понимаете, с кем говорите.

Я медленно подняла глаза.

— Понимаю. С человеком, который сейчас мешает мне спасать вашего командира.

В операционной стало тихо.

Один из молодых солдат у стены выглядел так, будто сейчас либо упадет, либо бросится целовать мне руки. Второе было бы хуже — пришлось бы мыть пол.

Капитан стиснул зубы.

— Я должен убедиться, что вы не причините ему вреда.

Вот теперь я усмехнулась.

— Поздравляю. Вы опоздали на три года.

Он не понял.

Зато я увидела, как у Берты чуть сузились глаза. Она знала не все, но достаточно, чтобы не задавать вопросов при чужих.

Я взяла ножницы и разрезала остатки мундира на груди Рейнара.

— Ваш генерал умирает. В нем темное проклятие военного уровня, наложенное через кровь, огонь и, вероятно, личный предмет. Оно уже добралось до сердца. Через четверть часа начнется распад внутреннего пламени. Через полчаса его дракон сойдет с ума от боли и попытается вырваться. Если это случится здесь, вы потеряете генерала, лечебницу, половину улицы и, возможно, свои красивые сапоги. Поэтому выбирайте: либо вы выполняете мои указания, либо забираете его и красиво хороните.

Капитан побледнел.

— Вы можете остановить распад?

— Могу попробовать.

— Попробовать?

— Да. Я целительница, а не богиня. И, в отличие от некоторых, не делаю вид, что мое желание управляет законами мира.

Черные жилы на груди Рейнара дернулись.

Его тело выгнулось на столе.

Глухой, низкий звук вырвался из его горла — не человеческий. Драконий. От него звякнули стекла в шкафу, а у Лины, стоявшей у полки с инструментами, задрожали руки.

— Лина, — сказала я спокойно. — На меня смотри.

Она вскинула испуганные глаза.

— Госпожа…

— На меня. Не на него. Дай серебряные зажимы, черную соль и три ампулы лунного корня.

— Да.

Голос у нее сорвался, но она пошла. Хорошая девочка. Боится, но идет.

Я повернулась к Берте:

— Закрыть двери. Охранный круг по внешнему контуру. Всех пациентов перевести на второй этаж, кроме тех, кто не ходит — их в дальнюю палату. Никого не впускать. Никого. Даже если они будут угрожать королевской печатью, родовой местью или слезами.

— Слезы особенно не впускать, — буркнула Берта. — От них полы скользкие.

— Верно.

Капитан все еще стоял рядом.

Я посмотрела на него.

— Ваше имя?

— Каэл.

— Капитан Каэл, поздравляю, у вас появилась работа. Два самых крепких бойца остаются за дверью. Не внутри — за дверью. Если проклятие попытается выйти из тела, вы удержите круг снаружи. Если услышите крик, не входите. Если услышите мой приказ — входите. Если не услышите ничего — тем более не входите.

— А если вы погибнете?

— Тогда у вас будет плохой вечер.

Он смотрел на меня несколько секунд. Потом коротко кивнул.

— Даррен, Морт, за дверь. Остальные в коридор. Выполнять все, что скажет госпожа Адель.

Слово «госпожа» далось ему тяжело.

Я оценила.

Не уважение — нет. Но начало сообразительности.

Драконы вышли. Двери закрылись. В операционной остались я, Лина, Берта и Рейнар, который уже почти не дышал.

И прошлое.

Оно стояло рядом со столом, молчаливое и страшнее любого проклятия.

Я наклонилась над раной.

— Лина, свет.

Она подняла лампу с кристаллом. Белое сияние упало на грудь Рейнара, и черные жилы отреагировали сразу. Они зашевелились, словно под кожей лежали черви.

Лина тихо вскрикнула.

— Тише, — сказала я. — Оно питается страхом.

— Простите.

— Не извиняйся. Просто злись.

— Злиться?

— Страх открывает. Злость держит границы.

Я приложила ладонь к краю раны.

Темная магия ударила в меня.

Сначала холодом. Потом жаром. Потом чужим шепотом, липким, низким, полным обещаний.

Отойди.

Он все равно умрет.

Он заслужил.

Я вздрогнула.

Не потому, что проклятие было сильным.

Потому что последняя фраза прозвучала почти моим голосом.

Он заслужил.

Да.

Часть меня хотела сказать именно это.