Рейнар посмотрел на дверь, за которой исчезла Адель.

— Первую совершил я.

Через три часа Рейнар уже успел нарушить два запрета из пяти.

Хороший результат для дракона, который едва мог сесть без посторонней помощи.

— Я сказал, мне нужно встать, — донеслось из закрытой палаты.

Голос был хриплым, но командным.

В коридоре Каэл стоял у двери с видом человека, который успел пожалеть о каждом решении в своей жизни.

Лина держала поднос с лекарствами и смотрела на дверь так, будто за ней лежал не пациент, а голодная нежить.

Берта, проходившая мимо с чистыми простынями, только хмыкнула:

— Очнулся окончательно, значит.

Я взяла у Лины поднос.

— Сколько раз пытался подняться?

— Два, — шепнула она. — Первый раз сказал, что должен проверить людей. Второй — что ему нужно увидеть донесения. А потом спросил, почему в палате нет оружия.

— Прогресс. Вчера он не мог говорить целыми предложениями.

Каэл кашлянул.

— Госпожа Адель, он требует вас.

— Пациенты много чего требуют.

— Он сказал, если вы не придете, он сам выйдет.

Я посмотрела на дверь.

— Отлично. Значит, сейчас мы узнаем, насколько дорого он оценивает собственные швы.

Каэл заметно напрягся.

— Вы не позволите ему встать?

— Капитан, я с трудом позволяю ему дышать без наблюдения. О каких прогулках речь?

Лина тихо пискнула. То ли от ужаса, то ли от смеха.

Я толкнула дверь плечом и вошла.

Рейнар сидел на кровати.

Точнее, пытался.

Спина оторвана от подушек, одна рука вцепилась в край матраса, другая прижимала повязку на груди. Лицо стало еще бледнее, чем утром. На висках выступил пот, губы сжаты, глаза горят злостью — той самой драконьей, упрямой, бессмысленной злостью человека, который привык приказывать телу подчиняться и впервые столкнулся с отказом.

— Лорд Рейнар, — сказала я. — Как приятно видеть, что мозг у вас проснулся позже гордости.

Он поднял на меня взгляд.

— Мне нужно встать.

— Нет.

— Это не просьба.

— Тогда это не ответ. Это диагноз.

Я поставила поднос на столик и подошла ближе.

Он следил за каждым движением. Слишком внимательно. Слишком настороженно. Так смотрят на противника в поединке.

Меня это почти развеселило.

Почти.

— Ложитесь.

— Я должен осмотреть людей.

— Ваши люди живы, перевязаны, накормлены и уже успели испугать кухарку просьбой подать мясо «как для нормальных драконов, а не для больных канареек». Все под контролем.

— Кто ранен тяжелее?

— Вы.

Он поморщился.

— Кроме меня.

— Трое с глубокими порезами, один с ожогом темной магии, двое с истощением каналов. Все стабильны.

— Я хочу их видеть.

— Они тоже хотят много чего. Один, например, просил эль. Я отказала вам обоим.

Рейнар стиснул зубы.

— Адель.

Я посмотрела на него.

— Вы снова забываетесь.

Он выдохнул.

— Госпожа Вейра.

— Лучше.

— Я генерал. Мои люди должны знать, что я жив.

— Они знают. Каэл сообщил.

— Им нужно услышать это от меня.

— А вашему телу нужно не развалиться от кровопотери и магического распада. Угадайте, чья потребность сейчас важнее в моей лечебнице.

В его глазах вспыхнуло золото.

Внутреннее пламя дернулось.

Печати над изголовьем отозвались мягким предупреждающим светом.

Я наклонилась ближе.

— Еще одна вспышка, и я добавлю успокоительное в двойной дозе.

— Вы мне угрожаете?

— Я вас лечу. У вас просто богатое воображение.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга.

Раньше я бы не выдержала.

Три года назад его взгляд мог лишить меня равновесия. Я помнила, как стояла в коридоре дворца с подносом настоев и чувствовала его за спиной еще до того, как он произнес мое имя. Тогда одно его молчание казалось важнее всех чужих разговоров. Тогда мне казалось, что если Рейнар смотрит, значит, я существую чуть ярче.

Глупая девочка.

Сейчас он смотрел так же пристально.

Но я уже не нуждалась в его взгляде, чтобы быть настоящей.

— Ложитесь, — повторила я.

Он не двинулся.

Я взяла флакон с лекарством, вытащила пробку и понюхала.

— Что это? — спросил он.

— То, что избавит меня от спора.

— Снотворное?

— Сильное.

Рейнар медленно лег обратно.

Умный мальчик.

Иногда боль и угроза снотворным учили быстрее, чем дипломатия.

Я поставила флакон на место.

— Видите? Мы уже работаем как команда.

— Вы шантажируете пациента.

— Вы пытаетесь умереть из упрямства. Каждый использует свои таланты.

Я поправила подушки за его спиной так, чтобы он мог полусидеть, не напрягая грудь. Он замер, когда мои руки оказались слишком близко к его плечам.