— Нет. Войну я проиграл давно.

— Тогда что?

— Получил шанс стать человеком, рядом с которым ты не пожалеешь о своем выборе.

Я молчала.

Потом поправила плед, села обратно в кресло и не отпустила его руку.

— Спите, Рейнар.

— Да, госпожа Вейра.

— Вот теперь можете соглашаться.

Он закрыл глаза.

А связь между нами дышала тихо и ровно.

За окном занимался рассвет. Пепел во дворе темнел после ночного дождя. Теплица была разбита, стены лечебницы в саже, половина запасов уничтожена, впереди ждали допросы, Совет, Севирра, дом Вартен и долгая, очень дорогая починка всего, что сгорело.

Но Рейнар был жив.

Я была жива.

Мой дом стоял.

И впервые за три года истинная связь в груди не болела как рана.

Она грела.

Осторожно.

Не требуя.

Не забирая свободу.

Просто напоминая: иногда исцеление начинается не там, где исчезает шрам.

А там, где ты больше не позволяешь ему управлять твоей рукой.

Через год после пожара в Истхейвене столица снова пахла снегом, дорогими духами и властью.

Разница была в том, что теперь я больше не боялась этого запаха.

Я стояла у высокого окна Королевской Академии Целителей и смотрела, как над городом медленно кружат драконы дворцовой стражи. Черные, бронзовые, серебристые, огненно-рыжие — они рассекали зимнее небо так легко, будто мир никогда не пытался ломать тех, кто не умел летать.

На площади перед Академией шумели люди. Студенты в серо-белых мантиях спешили на занятия. Младшие целители тащили корзины с травами. Две наставницы спорили у входа о том, можно ли допускать боевых магов к лекциям по восстановлению тканей, если те снова попытаются назвать это «мелкой вспомогательной практикой». У ворот стояла карета с гербом северного наместника — привезли нового ученика с редким даром.

А над главным входом блестела новая вывеска:

КОРОЛЕВСКАЯ АКАДЕМИЯ ЦЕЛИТЕЛЕЙ

Ректор — Адель Вейра-Эссар

Я до сих пор иногда смотрела на эту надпись и думала, что Берта права: некоторые счета судьбе надо выставлять не деньгами, а должностью.

Дворец драконов виднелся вдали, за белыми крышами и острыми шпилями. Тот самый дворец, из которого я когда-то ушла ночью, в чужой шали, с разорванной связью и кровью на ладонях.

Теперь я входила туда через главный зал.

Не как целительница при службе.

Не как чья-то слабость.

Как глава Академии, член королевского Совета магического здоровья и женщина, чье слово могло остановить военную экспедицию, если целители не были готовы.

Это раздражало половину старых лордов.

Вторая половина уже лечилась у моих выпускников и раздражалась молча.

Очень полезная реформа.

— Ты опять стоишь у окна так, будто решаешь судьбу королевства.

Голос Рейнара прозвучал за спиной низко и тепло.

Я не обернулась сразу.

— А если решаю?

— Тогда королевству повезло.

— Лесть с утра? Подозрительно.

— Опыт брака научил меня начинать день с безопасных решений.

Я улыбнулась.

Тихо.

Не для него даже — для себя.

Год назад я бы не поверила, что смогу улыбаться от его голоса без боли. Что связь в груди станет не ожогом, не цепью, не напоминанием о зале и разрыве, а ровным теплом, которое просыпается раньше меня.

Рейнар подошел со спины и остановился рядом.

Не коснулся.

Сначала — нет.

Всегда давал мне этот миг выбора.

Даже спустя год.

Особенно спустя год.

Я сама взяла его руку и положила себе на живот.

Только тогда он выдохнул — так бережно, будто каждый раз боялся, что я передумаю позволять ему это счастье.

Под моей ладонью его пальцы дрогнули.

— Он сегодня спокойный, — сказала я.

— Она.

— Вы снова начинаете?

— Я не начинаю. Я уверен.

— В прошлый раз вы были уверены, что сможете провести заседание Совета без спора с лордом Мальгаром. Итог — три треснувших бокала и один седой писарь.

— Бокалы были некачественные.

— Писарь тоже?

— Писарь слаб духом.

Я рассмеялась.

Рейнар наклонился и поцеловал меня в висок.

Очень осторожно.

Даже теперь, когда имел право на куда больше, он никогда не брал прикосновение как должное. Иногда это трогало сильнее любых клятв.

Наш ребенок шевельнулся.

Легко, почти лениво.

Рейнар замер.

Совершенно.

Лорд Черного Пламени, генерал драконьей армии, мужчина, перед которым еще недавно бледнели советники, застыл от маленького толчка под ладонью.

— Видите? — сказала я. — Спокойный.

— Умный, — прошептал он.

— Или умная.

— Или умная, — согласился он сразу.

Я повернула голову и посмотрела на него.

— Слишком быстро сдались.

— Я учусь не спорить с ректором Академии, беременной женой и нашей дочерью одновременно.

— Очень мудро.