— Я магистр Эллард. Мне поручено осмотреть состояние лорда Рейнара вар Эссара и передать его под наблюдение столичных специалистов.

— Нет.

Магистр моргнул.

— Что?

— Нет, — повторила я. — Лорд Рейнар нетранспортабелен. Попытка перемещения опасна для его жизни и для окружающих.

— Мы сами оценим…

— Не оцените без моего разрешения.

Один из столичных драконов шагнул вперед.

Пес поднял голову и зарычал.

Берта сказала:

— Еще шаг — и я внесу вас как нарушителя карантинного режима.

Дракон посмотрел на нее с недоумением.

— Карантинного?

Берта открыла журнал.

— А у меня все режимы карантинные, если настроение плохое.

Я обожала эту женщину все сильнее.

Магистр Эллард вытащил сложенный документ с печатью.

— У нас есть полномочия.

— У меня есть пациент.

— Лорд Рейнар — фигура государственного значения.

— На моем столе он был фигурой медицинского значения с дырой в груди.

Севирра сделала шаг вперед.

— Госпожа Вейра, никто не умаляет ваших заслуг. Вы оказали первую помощь в сложной ситуации. Это похвально.

Похвально.

Как ребенку, который ровно написал буквы.

— Как щедро с вашей стороны.

— Но теперь дело должны взять профессионалы.

Шахтер на лавке поднял голову.

— А она кто, по-вашему?

Женщина с младенцем сказала:

— Госпожа Адель мою девочку с того света вытащила.

Торговец с ожогом добавил:

— И дерет дорого, зато рука на месте.

— Спасибо, господин Тарр, — сказала я. — Ваш отзыв почти трогателен.

Севирра бросила на пациентов взгляд, полный тонкого отвращения, и тут же спрятала его под улыбкой.

Но я увидела.

И пациенты увидели.

Истхейвен умел чувствовать презрение кожей.

— Мы говорим о лорде, — сказала она. — Не о местных бытовых ранах.

— У лордов органы расположены иначе? — спросила я. — Жаль, не предупредили. Я лечила по обычной схеме.

Где-то в коридоре кто-то подавил смешок.

Магистр Эллард побагровел.

— Ваш тон недопустим.

— В моей лечебнице недопустимо мешать работе. Тон входит в стоимость пребывания.

Севирра сняла перчатку.

Медленно.

Демонстративно.

На ее пальце сверкнул перстень дома Аркейн.

— Вы не понимаете, с кем говорите.

Я посмотрела на перстень.

Потом на нее.

— Леди Аркейн, поверьте, за последние дни мне принесли умирающего дракона, темное проклятие, ящик с личной вещью пациента, записку с угрозой и несколько мужчин, уверенных, что бульон унижает их достоинство. На вашем фоне я почти отдыхаю.

Ее глаза стали узкими.

— Забавная самоуверенность для целительницы, которая три года назад бежала из дворца в слезах.

Вот оно.

В холле все замерли.

Даже пес перестал рычать.

Севирра улыбнулась мягче.

— Не стоит делать вид, будто мы не помним, кто вы, Аделина. Двор может позволить вам играть в хозяйку провинциальной лечебницы, но рядом с такими, как лорд Рейнар, происхождение все равно имеет значение.

Лина побелела.

Берта шагнула вперед.

Я подняла руку, останавливая ее.

Не потому, что не хотела, чтобы Берта ударила Севирру журналом.

Хотела.

Очень.

Но это была моя территория.

Мой бой.

— Вы закончили? — спросила я.

Севирра чуть приподняла брови.

— Пока нет.

— Жаль. Я надеялась на краткость.

— Вы были и остались целительницей из низшего сословия. Временный успех не делает вас равной тем, кто рожден управлять. Вы спасли лорда Рейнара — прекрасно. Вам заплатят. Щедро. Но не путайте благодарность мужчины после ранения с чем-то большим.

Каждое слово было выбрано точно.

Не только для меня.

Для всех.

Она пыталась вернуть меня в тот бальный зал. Поставить у подножия лестницы, заставить снова почувствовать чужие взгляды, снова услышать «не ровня».

Только за три года я слишком хорошо выучила: прошлое не имеет силы, если не открыть ему дверь.

— Леди Аркейн, — сказала я спокойно. — Вы ехали из столицы несколько часов, чтобы сообщить мне, что я вам не ровня?

Она моргнула.

— Что?

— Понимаю. Ваша жизнь, вероятно, очень скучна. Но в следующий раз можно прислать письмо. Я передам Берте, чтобы положила его к прочим неоплаченным счетам.

В холле кто-то прыснул.

Севирра побледнела от ярости.

— Как вы смеете?

— Уверенно.

Магистр Эллард рявкнул:

— Достаточно. Мы поднимемся к лорду Рейнару.

— Нет, — сказала я.

— Вы не можете запретить Совету…

Сверху раздался голос:

— Может.

Тихий.

Хриплый.

Но такой, что все в холле обернулись.

На лестнице стоял Рейнар.

Я на секунду перестала дышать.