Нас усадили за стол довольно скоро. Сначала, как водится, все чинно занимали места, поправляли салфетки, отодвигали стулья, делали вид, что совершенно не замечают, кто рядом с кем сел, хотя в реальности именно это замечали все, включая, подозреваю, слуг за дверью.
Матушка устроилась напротив меня, немного сбоку от Эдвина, и выглядела при этом необыкновенно торжественной. Она даже плечи расправила. Леди Эмма умела выглядеть так, будто сейчас не ужин, а приём у епископа.
Я аккуратно разложила салфетку на коленях, взяла приборы и, глядя в тарелку, вдруг подумала: а ведь этот вариант и правда можно рассмотреть.
Раз уж с дя… с Эдвином ничего решительно быть не может. Не может, и всё тут.
Он, конечно, мужчина достойный, высокий, хмурый и чертовски привлекательный, но с ним — нет. И если уж реальность такова, что передо мной стоит вопрос брака, детей и всего такого, то, может быть, лучше не страдать по недоступному, а заняться доступным.
Попаданка из современной России как-никак. Надо же чем-то пользоваться. Разумом, например.
Я ещё раз посмотрела на Арчибальда и мысленно кивнула самой себе. Да. Сойдёт. Уже неплохо.
Разговор за столом между тем шёл своим чередом, и сначала я только слушала, пытаясь уловить хоть что-нибудь полезное. Оказалось, что мистер Хейр был промышленником.
Его отец, как я поняла, вложился в железные дороги и добычу соли — или построил что-то важное, связанное с перевозками и разработкой месторождений, или же купил долю в каком-то предприятии, которое затем сделало семью Хейров богатой. Честно говоря, я уловила только общий смысл.
Я сидела, опустив взгляд, ковыряла вилкой кусочек моркови и прислушивалась к разговору. Иногда мне даже удавалось поймать общий смысл. Например, речь зашла о пассажирских перевозках и новых вагонах какой-то компании — кажется, у Хейров это дело уже давно шло в гору. Что-то вроде «Шотландской железнодорожной и перевозочной компании».
Потом Арчибальд повернулся ко мне.
— А вы что думаете, мисс Макгрегор? — спросил он, чуть наклонив голову.
— О чём именно, мистер Хейр? — уточнила я, выигрывая секунду.
— Об успехе пассажирских перевозок, — сказал он. — Мне кажется, женщины в подобных вопросах часто прозорливее мужчин. Мы считаем мили, тарифы и тонны, а вы лучше понимаете, что сделает жизнь удобнее. Вам доводилось видеть новые пассажирские вагоны Edinburgh and Glasgow Railway?
Видела ли я пассажирские вагоны? Да сто раз. Ну ладно, не сто. Пять. И не Edinburgh and Glasgow Railway, а РЖД. И не новые вагоны, а плацкарт, где стоит поезду тронуться — и кто-то обязательно начнёт есть варёные яйца, ребёнок будет плакать весь день, а мужчина с верхней полки в три часа ночи внезапно решит спуститься за тапками и поставит ногу тебе почти на лицо. Но технически — да. Пассажирские вагоны я видела.
— Видела, — ответила я, вежливо улыбнувшись. — И полагаю, что за пассажирскими перевозками будущее, мистер Хейр.
Сказала — и тут же порадовалась, как удачно ответила. Рано радовалась.
Матушка хмыкнула. Да так выразительно хмыкнула, что у неё даже грудь под кружевом чуть подпрыгнула, а я физически ощутила, как моя репутация, только что стоявшая на двух ногах, поскользнулась на паркете.
— Где это ты видела пассажирский вагон, Лиззи? — спросила она с нежной убийственностью. — Мы с тобой ни разу поезд не видели.
И снова хмыкнула, а лорд Уинтерботтом покосился на меня. И вот тут я внутренне застонала и подняла на неё глаза.
— Я видела, Матушка, — сказала я с небольшим нажимом.
Голос у меня получился мягкий, почти нежный. То есть ровно такой, каким взрослая дочь говорит матери при свидетелях, когда на самом деле хочет процедить сквозь зубы: «Матушка, родная моя, любимая моя женщина, не надо подставлять меня перед потенциальным будущим мужем, потому что я и без вашей помощи справляюсь с этим почти профессионально».
— Я видела чертежи, — добавила я. — И изучала труды.
Как только я это произнесла, я уже знала. Просто знала, что Эдвин обязательно поинтересуется, чьи именно труды я имела в виду. И, разумеется, не ошиблась.
— Чьи же? — спросил он спокойно, и по тому, как он чуть повернул голову, я поняла: он уже заинтересовался всерьёз.
Вот! Вот, дамы и господа.
Я же говорила, что спросит.
— Труды доктора Мома, — ответила я с такой уверенной серьёзностью, что сама на миг поверила, будто доктор Мом — не то учёный, не то инженер, а не бренд леденцов от горла. — Вы же, надеюсь, слышали о нём, господа?
Оба мужчины вежливо и многозначительно кивнули, опустив взгляды в тарелки. Я мысленно покосилась на Матушку с выражением, которое в приличном обществе обычно называется «ну, спасибо». Она между тем снова хмыкнула, явно не собираясь отпускать тему.
— Лиззи, никогда не замечала за тобой…
Но тут я, не давая ей закончить, поспешно поставила бокал и, чуть оживившись, хлопнула в ладоши.