— Ах, кажется, я сейчас лишусь чувств, — простонала леди Бостон, когда Аларик проходил мимо ее стула.

Уилла выразительно посмотрела на нее, ясно давая понять, что лорд Уайльд не будет подбирать с пола упавших в обморок дам и приводить их в чувство на своей мужественной груди.

— Ты меня пугаешь, — сказал Аларик ей на ухо.

Как только они дошли до первого ряда, Леонидас вскочил на ноги. Они с Бетси были одеты для бала, но младшие дети после спектакля будут отправлены обратно в детскую.

— Герой, страдающий от безнадежной любви, прибыл, значит, можно начинать спектакль, — объявил Леонидас и так захохотал над собственной шуткой, что согнулся пополам.

Аларик шутливо ткнул брата кулаком в плечо и проводил Уиллу к стулу. Потом уселся рядом с ней настолько близко, насколько это позволяли роскошные складки шелка и кремовых кружев, разлившиеся по обе стороны от ее стула.

Впереди них располагалась широкая сцена, приподнятая на несколько дюймов над полом бального зала. Позади и по бокам сцены висели широкие полотнища, на которых были изображены джунгли. Из-за двух деревьев выглядывал нарисованный лев, чрезвычайно волосатый, а внизу справа, разинув пасть, развалился нарисованный крокодил. За полотнищами висели зеленые бархатные занавеси, скрывавшие все, что происходило за кулисами. Из-за занавеса слышалась какая-то суматошная возня и негромкий гул голосов актеров.

— Как же его светлости удалось организовать приезд труппы в Чешир? — спросила Уилла.

Ее муж пожал плечами.

— Отец сказал мне, что в качестве свадебного подарка добился того, что постановка отныне будет закрыта. Я полагаю, он заплатил актерам достаточно, чтобы поездка того стоила.

В первые дни после ранения Аларика Уилла и правда сосредоточила все свое внимание на заботе о нем. Но все равно для нее было удивительно, что в замок прибыла целая театральная труппа, а она этого даже не заметила.

— Добрый вечер, — раздался рядом с ней мужской голос. Она подняла глаза. Это был Норт, но не тот Норт, которого она знала. Во-первых, на нем не было экстравагантного парижского парика, а был простой парик, какой мог бы носить врач или человек, равнодушный к моде. Его простой черный камзол подчеркивал тени под глазами, однако поклонился он с элегантностью придворного.

— Я не знала, что вы вернулись из Лондона. Садитесь рядом со мной, — предложила Уилла. — Призм нам только что доложил, что его светлость, возможно, не сможет присутствовать на спектакле.

— Надеюсь, с Офелией все в порядке? — спросил Норт, садясь на стул, на который ему указала Уилла.

Чтобы ответить брату, Аларик наклонился впереди Уиллы.

— Она сейчас чертовски раздражительна, — сказал он. — Доктор велел ей лежать, но ей это не нравится, и она все время гоняет отца туда-сюда, заставляет его плясать под ее дудку.

— Так и должно быть, — заметила Уилла. Она считала, что природа распорядилась несправедливо, сделав так, что детей вынашивают только женщины.

Норт улыбнулся, и Уилла не могла не заметить, что улыбка у него ужасно обаятельная.

— Так должно быть всегда или только в отдельные трудные времена?

— Если бы мир был справедлив, — твердо заявила Уилла, — женщины бы производили на свет девочек, а мальчиков рожали бы мужчины. Некоторые младенцы мужского пола слишком большие для женщины.

Норт посмотрел мимо Уиллы на брата и криво улыбнулся. Аларик усмехнулся.

— Да, мне повезло.

Лицо Норта вытянулось.

— Проклятье! — пробормотал Аларик. — Я не это имел в виду. Ты нашел Диану?

— Нет. И ее мать сообщила мне, что Диана больше не моя забота.

Из-за зеленого бархатного занавеса донеслись звуки настраиваемых скрипок. Аларик подался вперед и сжал колено брата. В это время к ним подошла сияющая леди Ноув. Она села по другую сторону от Норта.

— Я видела этот спектакль уже два раза и сейчас буду смотреть третий!

— Вы же помните, что пьесу написала женщина, безумная, как мартовский заяц? — осведомился Аларик. — И она же ответственна за не меньшую реальную драму.

Уилла вмешалась, обвив руку Аларика своей. Она до сих пор просыпалась по ночам, дрожа от страха.

Леди Ноув пожала плечами.

— Некоторые считают, что Шекспир был в своем уме. А вы знаете, что он не оставил своей жене ничего, кроме «второй лучшей кровати в доме»?

— Это скорее характеризует его брак, а не его рассудок, — заметила Уилла.

Через несколько мгновений зал стих. Из-за занавеса вышел мальчик, он продефилировал через сцену с большим картонным плакатом, на котором виднелась надпись:

ВЛЮБЛЕННЫЙ УАЙЛЬД,

ИЛИ ТРАГИЧЕСКАЯ ИСТОРИЯ О ДИКИХ ЗВЕРЯХ И ДОЧЕРИ МИССИОНЕРА