Она вздохнула и отпустила девушек взмахом руки. Как только леди Грей оказалась достаточно далеко, чтобы не слышать их, Диана прошептала что-то насчет головной боли и сбежала в свою спальню. Призм проводил Лавинию и Уиллу к столику в самом конце зала. При этом он сумел, как это прекрасно умеют делать дворецкие, скрыть свое неодобрение их добровольным перемещением под бесстрастной маской, но в то же время каким-то образом все же дал понять о своих мыслях.

Заметив появление Лавинии и Уиллы, молодой ученый мистер Робертс вскочил на ноги. Он был худым, как бильярдный кий, и носил старомодный парик с косичкой. По краям из-под парика выбивались пряди его собственных рыжеватых волос, делая его похожим на одуванчик, который вот-вот облетит.

Уилла с удивлением заметила, что глаза мистера Робертса расширились и выражали благоговение. Это было странно потому, что ранее этим же днем, когда герцог представил ей ученого, он был совершенно невозмутим. Потом она поняла, что Робертс реагирует не на нее, а на подошедшего вслед за ней лорда Аларика.

— Добрый вечер, дамы, — сказал лорд Аларик, кланяясь. — Боюсь, нам придется обедать без моего брата. Как только стало известно, что мисс Белгрэйв ушла и не вернется до конца вечера, Норт решил, что иероглифы интересуют его не так сильно, как он думал.

— Лорд Аларик, позвольте представить вам мистера Робертса, — сказала Уилла.

Глаза ученого стали большими и круглыми, как блюдца. Было очевидно, что в университете очень хорошо приняли книги лорда Уайльда.

— Я… это большая честь для меня, — пробормотал ученый.

Интересно. Уилла ожидала, что мистер Робертс будет относиться к авторам популярных рассказов о путешествиях с пренебрежением. Но только не к этому автору. Робертс сообщил, что прочел все его книги до единой.

Уилла наблюдала за реакцией лорда Аларика на щедрые похвалы Робертса: он отвечал вежливо, но без живости в голосе. В сущности, казалось, что он надел на лицо бесстрастную маску. Лорд Аларик ведь сам написал эти книги, почему же ему так не хотелось рассказывать мистеру Робертсу «подлинную историю», скрывавшуюся за каким-то происшествием, имевшим место в Северной или Южной Америке? Но вместо того, чтобы рассказать, он заверил вежливым, но отстраненным тоном, что никакой «подлинной истории», кроме той, что он изложил на бумаге, не существует.

Мистер Робертс сел справа от Уиллы, по его лицу было видно, что ему не верится в такое счастье. Если Уилла решила, что лорд Аларик получил шрам в результате происшествия в туалете, то мистер Робертс, по-видимому, сделал собственный вывод о том, каким образом лорд его получил. И что бы ни говорил лорд Аларик, ученый не собирался менять свое мнение. Неожиданно для самой себя Уилла поняла, что доверяет автору. Негромкая, спокойная манера, с которой лорд Аларик подтверждал описанные в его книге события, вызвала у нее доверие. Пусть лорд Аларик ее раздражал, но он, похоже, говорил правду. Без цветистых выражений, без лишних персонажей, добавленных для драматического эффекта, без каннибалов. Что означало, что дочери миссионера тоже не существовало. При этой мысли Уилла испытала облегчение, в чем, конечно, не было никакой логики.

После того, как все четверо уселись, лорд Аларик посмотрел через стол на Уиллу и сказал:

— Мисс Ффинч, я очень рад, что вы пригласили меня присоединиться к вашему столу.

Это была явная провокация, ведь она его не приглашала. Провокационной была и хитрая улыбка, с которой он на нее смотрел. Уиллу учили не разговаривать через стол, поэтому она просто кивнула и повернулась к мистеру Робертсу:

— Меня очень заинтересовала ваша статья о египетских папирусных свитках, напечатанная в «Джентльмене мэгэзин». Мне интересно, продвинулись ли вы в расшифровке иероглифов?

Мистер Робертс посмотрел на нее с некоторой опаской.

— Вы читали мою статью в «Джентльмене мэгэзин»?

— Да. — Уилла решила говорить простыми словами, потому что, кажется, даже у известных ученых есть трудности с пониманием английского языка. — Вы смогли продвинуться в чтении свитков?

Мистер Робертс нахмурился.

— Не может быть, чтобы дам благородного происхождения интересовали вопросы древнеегипетской филологии. Я думал, вы хотели расспросить меня о моих поездках в Египет. — Он повернулся к лорду Аларику: — Ваша светлость, вы со мной согласны?

— Я думал, что вы будете рады интересной беседе с любым, кто хотя бы немного знаком с вашей работой. — Лорд Аларик покосился на Уиллу, в его глазах блеснули веселые огоньки. — Уверен, это гораздо легче, чем разговаривать с людьми, хвастающимися тем, что не прочли ни одной страницы моих книг.

Уилла сдержала усмешку.

После столь откровенной похвалы ученый преодолел свое нежелание обсуждать иероглифы с дамами и признался, что, как ему кажется, он сделал несколько важных открытий.

— Самый спорный вопрос, представляет ли каждый отдельный иероглиф звук или понятие.

— А вы как считаете? — спросила Уилла.

Мистер Робертс выпятил грудь, как молодой петух, и посмотрел мимо Уиллы на лорда Аларика.