– Девушка. В яме я сидел, когда наркоту по венам пускал. Да, методы, может быть, вам кажутся варварскими, но вы просто никогда с торчками дел не имели. Я благодарен отцу и тренеру, что они вытащили меня. У меня есть дочь, мое продолжение. Есть семья. Когда сидишь в подвале и умираешь от ломки – это, правда, страшно. Но когда ты лежишь в яме и смотришь на небо, на звезды, ты в один миг осознаешь ценность своей жизни. Я не могу это объяснить, но, когда из тебя уходят последние остатки веществ, ты ощущаешь свободу. Полную, безграничную. Тогда, сидя в яме, я ликовал. Я не работаю с отцом потому, что та жизнь, которую он организовал вокруг себя, меня не устраивает. Вся эта власть денег – это тоже зависимость. Любая зависимость – яма еще глубже той, в которой я ощутил вкус свободы. Поэтому я лучше буду спокойно работать с детьми и красить стены. Но быть свободным, а не зависимым. Понимаете?

Я кивнула, а Витя промолчал. Он о чем-то размышлял с минуту, а потом сказал:

– Ладно, спасибо вам за информацию. Если вы вдруг что-то вспомните, вы знаете, где меня найти.

Мы все одновременно встали и покинули кабинет.

На улице дождь стих. Остались только его последствия. Я сняла свои шлепки и пошла, шлепая по лужам. Витя моему примеру не последовал.

– Занятный парень, да? Отец при деньгах, а он грузчиком подрабатывает.

– Да, философия учителя или часы, проведенные в неволе, дали свои плоды. Яблоко от яблони ускакало далеко и даже превратилось в грушу.

– Тебе не показалось, что он что-то скрывает?

– Я думаю, что такие, как он, вообще никогда не говорят сами. Из него правду надо тянуть клещами. Стас дал нам ровно столько, сколько мы могли взять. Я думаю о том, где жил наш Генка, знали все. Другой вопрос, почему, когда его нашли на пляже, ни один человек из местных не донес полицейским реальную картину?

– Да, у меня тот же вопрос. Может, они не хотели, чтобы у Ольги были проблемы?

– А что Ольга им за мать родную? Зачем им всем о ней так заботиться?

– Слушай, а что ты знаешь об этом своем Геннадии? Что он вообще за человек был?

– Да нормальный мужик. Я бы не сказал, что он понтовитый. Он отличный переговорщик. Влад Крутов его очень ценил, он всегда заканчивал переговоры на наших условиях.

– А что-то знаешь про его жену, детей?

– Знаю, что с женой они чуть ли не со школы. Видел ее как-то на корпоративе. Да, женщина уже не первой свежести, такая, родом из девяностых. Мне понятно, почему он увлекся Ольгой. Она красавица.

– А дети у него есть?

– Насколько знаю, нет.

– Хорошо бы поговорить с его женой.

– Можно устроить. Я сейчас попробую договориться о встрече.

Витя достал телефон и потыкал на экран.

Мы ехали по трассе в город. Жена Геннадия Петровича согласилась нас принять.

– Как думаешь, она знала, что у мужа есть любовница? – спросила я.

– Сейчас спросим.

– Знаешь, за последнее три дня мы уже изрядно покопались в грязном белье. Тебе не тошно?

– Ну а ты что хочешь? Работа такая. Крутов, кстати, знает, что ты со мной в паре работаешь.

– Да? – удивилась я. – И что он думает на этот счет?

– Говорит, что ты толковая девчонка, и он выпишет тебе премию.

Я расхохоталась.

– Серьезно? Так и сказал?

– Смысл мне тебе врать.

– Занятно. Но, приятно.

– Ты не думала о том, чтобы на него поработать? Ты же умная, в компьютерах разбираешься, мозги у тебя что надо. Думаю, Влад нашел бы применение твоим талантам.

Я хмыкнула.

– Я не думаю, что это может быть ему интересно.

– Зря. Влад – хороший мужик.

– Это я уже слышала. А еще, что он бабник. И муж моей беременной подруги.

Витя ничего не ответил и уставился на дорогу. Мне тоже нечего было ему сказать, поэтому я устроилась удобнее и закрыла глаза.

Я проснулась, когда услышала, как хлопает дверь. Витя вышел из машины. Я оглянулась и поняла, что мы приехали. Когда с моей стороны по-джентельменски открылась дверь, я уже была готова выходить.

– Как зовут нашу дамочку? – спросила я.

– Елена.

Елена смотрелась неплохо. Конечно, с художницей Ольгой она даже рядом не стояла по красоте. Выглядела лет на сорок, хотя сейчас такие средства и возможности, что ей могло быть и больше. А значит, наш Гена был женат не на молодой профурсетке, а на даме своего возраста. И вместе с ней старел, так сказать, а потом проживал кризис среднего возраста. Что было неудивительно. С финансовыми возможностями Гены, он мог себе позволить погуливать и содержать не одну семью, а минимум три.