– Вы просто не помните этого времени, вас, поди, и не было тогда еще! А мы прошли столько испытаний. И были готовы на любые меры. Я не знаю, что там делал Колька с ними в плане просвещения и всей этой болтовни. Но яма была частью лечебного процесса. И мы этому позволили случиться. Одна ночь в яме в поле, и что-то начало меняться. Коля говорил, что так он воспитывает дух. А нам было плевать с большой колокольни, что он там воспитывает, лишь бы дети больше не употребляли! Есть ведь не только наркотики, но и алкоголь!

– Дичь какая… – сказала я.

– Сами вы дичь. Если бы ваш ребенок начал терять разум и превращаться в кусок расплавленного пластика, вы бы его и на цепь посадили. Стас и в подвале отсидел, и в яме.

– Помогло? – спросил Витя.

– А то. Стас сейчас сам тренером работает у Николаши, других пацанов учит. Женился, ребенок у него.

– Но мы там видели не одну яму. Были еще дети?

– Вы не поверите, но слух пошел. И к нам стали везти других подростков и даже мужиков. Николашка и их вытаскивал. Уж не знаю как, но спас наш тренер много загубленных жизней. Пусть и через яму с подвалом.

– Да уж, – только и сказала я, а Витя сидел молча. Взгляд его был отсутствующим, словно он смотрел не на нас, а внутрь себя.

Витя решил проводить меня домой. Путь наш лежал через детскую площадку, на которой нашли труп Егора.

– Пойдем, посидим, – кивнул на лавочку Витя.

– Жалко, креветки забыли. Они, наверное, до завтра стухнут уже.

– Да и Бог с ними. Еще купим.

– А ведро?

– Да кому оно нужно?

– Как тебе вся эта история от бабы Шуры? Дичь какая-то, да?

– Я не знаю, Вась. Но я тебе скажу, хоть и рос я в городе побольше, а историй таких знаю тысячи. У меня брат двоюродный сторчался.

– Да, ты говорил.

– Так вот, если бы был шанс его спасти, и для этого надо было бы его просто привезти сюда и посадить в яму, я бы это сделал.

Я молчала.

– А так, никому не было дела до него. Его пытались спасти моралями, осуждением, приводами в милицию и принудительным лечением. Не помогло.

– Интересно, что за методы использует Николай Иванович? Он вообще занятный мужик. Хотя, скорее, дед.

– И что он тебе рассказывал?

Я хихикнула:

– Он советовал мне заняться своей жизнью и головой.

– Однако. Действительно умный. Надо будет поговорить с ним. Такие мужики все про всех знают.

– Я когда про мальчика расспрашивала его, он мне прямым текстом сказал: «Не лезь не в свое дело».

– Ну вот, тем более. Чем дольше я здесь нахожусь, тем больше мне тут не нравится.

– Ты только приехал!

– А я о чем! Ладно, давай спать. Утро вечера мудренее. Встречаемся утром. На море сходим, а потом пойдем к даме сердца моего Геннадия.

– Есть ли у нас время на море ходить? Когда тут такие дела происходят!

– Есть одна замечательная фраза, и она мне нравится: «Кто понял жизнь, тот не спешит».

– Ты ее понял?

– Мне кажется, что ты тоже должна была понять. – Сказал мой спутник, улыбнулся и пошел. Я стояла, как пришибленная, а потом прошептала:

– Ничего я не поняла.

И пошла в дом.

Я проснулась и подошла к окну. Солнце шпарило на полную мощность и надо было собираться на пляж. В саду уже возился Гриша, машина хозяев опять куда-то подевалась. Возможно, поехали встречать гостей.

Я спустилась в столовую и включила кофеварку. Приготовила себе привычные бутерброды и позавтракала в полнейшем одиночестве. Дом как будто бы замер в ожидании чего-то. Я тоже чувствовала непривычное волнение. Сегодня нам предстояло провести беседу со вдовой, мамой той славной девочки Юли, которая наговорила мне язвительных гадостей.

Я думала о маленьком поселке, в котором все друг с другом переплетены и связаны. А нам предстоит распутать этот клубок и разгадать, кто убил Геннадия Петровича, кто разделался с Егором и куда подевался паренек с синдромом Дауна. Про кур и овцу я тоже помнила, но теперь эти преступления не казались мне серьезными на общем фоне происходящего. Вчерашние ямы и их история повергли меня в шок, а образ учителя Николая Ивановича приобрел новые черты. Это же какие стальные яйца надо иметь, чтобы взять на себя такую ответственность!

Я перекусила и отправилась на встречу к Вите. Нас ожидал сложный денек.

Во дворе поздоровалась с Гришей и спросила:

– От Леши никаких новостей?

Он покачал головой.

– А Марина не возвращалась?

Опять покачал и уткнулся в кусты с лавандой. Я поняла, что мне здесь не рады и направилась к входу.

Вити еще не было, поэтому я немного потопталась на месте и двинула в сторону бабы Шуры.

Когда я пришла, напарник увлеченно завтракал. Мои бутерброды встали поперек желудка, когда я увидела тарелку пышных оладий, банку с домашней сметаной и клубничное варенье.

– Ты как в гостях у бабушки, – вместо «здравствуй» сказала я Вите.

– Не то слово, я как в раю. Скажу тебе, моя бабушка так меня не баловала.

– Не забудь бабе Шуре отвалить щедрые премиальные за гостеприимство. – сказала я.