Я не хотела говорить Вите, что встреча с его начальником забрала у меня последние силы. Влад никак не выходил у меня из головы. Меня ужасно злило, что я, умный и расчетливый человек, абсолютно осознающий, кто такой этот Крутов, знающий все его темные стороны, все равно попалась в ловушку его обаяния или харизмы. От него просто лупило энергией. И он об этом знал. Я хотела его. Упасть к нему в объятия и ни о чем не думать. Просто почувствовать его силу, его власть надо мной в полной мере. Никогда не думала, что я мазохистка. Жизнь научила меня держаться от подонков подальше и давать им отпор. Обращать внимание только на хороших, достойных и безобидных мальчиков, которые не несут разрушения. И вот я вижу его. И я ему принадлежу. Полностью. Счастье, что он об этом даже не догадывается. Счастье, что он меня не замечает.
Витя подвез меня к «Желтому дому» и отчалил, а я зашла на участок и вновь почувствовала запах шашлыков и услышала звонкий смех. У кого-то отпуск был в самом разгаре.
– Девушка, присоединяйтесь к нам. Мы тут вино пьем и песни поем, – услышала я незнакомый мужской голос.
Я подошла к беседке, в которой сидела компания из трех мужчин и двух женщин. Одной из женщин была Марина. Она пила вино, несмотря на свое положение и ела жирные куски мяса.
Я поздоровалась и улыбнулась. Во мне зародилось желание бросить все свои мысли и просто напиться здесь, в кругу этой незнакомой компании. Я посмотрела на Марину. А она посмотрела на меня. Ее глаза были совершенно пустыми и бездонными. Выгоревшая душа. Мне стало очень больно.
– Меня зовут Василиса, – поздоровалась я и широко улыбнулась. И мне протянули бокал.
Я здорово набралась. Но надо казать, что с каждым глотком вина по телу разливалось тепло. Я расслаблялась. Вот это ощущение, что все время я была как лист скомканной бумаги, а сейчас меня разворачивало, и я чувствовала необычайную силу.
Я не знаю, сколько времени прошло, но выпили мы уже прилично, да и шашлык уничтожили быстро. Мы успели спеть несколько песен под гитару и даже немного потанцевать. Марина порозовела, и в ее глазах появился блеск.
– Как ты себя чувствуешь? – спросила я.
Она усмехнулась и не ответила. А я смотрела на нее и видела себя. Лысую, изможденную, только вышедшую из больницы. Когда ничего, кроме вины и разъедающего желания отомстить убийце моей подруги, я не чувствовала. Я взяла ее за руку и крепко сжала:
– Мы найдем его. Того, кто убил Егора. И Лешу твоего отпустят.
Марина кивнула и сделала еще один глоток. Мне хотелось встряхнуть ее. Заразить хоть каким-то желанием жить. Месть – удивительное чувство, которое заставляет кровь гонять по венам. Но Марине это было не интересно. Ей было все равно на месть. И это пугало. В ней билась жизнь, но Марина была мертва.
– А пойдемте-ка в баню, – неожиданно для себя сказала я, и все уставились на меня. Отступать было некуда, поэтому я повторила: – Тут у бабы Шуры из восемнадцатого дома шикарная русская банька, как в старые времена. Это вам не ваши финские сауны. И веники есть. Березовые.
Мне не пришлось долго никого уговаривать. Уже через пять минут мы покинули пределы нашего участка и двинулись в сторону восемнадцатого дома, прихватив с собой гитару. Мы шли по пустынным темным улицам, где-то вдалеке послышался детский возглас: «Валим!», потом перебранка, смех. И опять наступила тишина. Ребята смеялись и обсуждали свои планы на отдых, Марина плелась молча. А я неожиданно замерла внутри. Внизу живота закрутило.
Я почувствовала что-то неладное. Не знаю, как это объяснить. В поселке всегда было тихо. Но тут. Это был тишина, которая разрывает все внутренности. Давящая. И запах. Удушливый едкий запах страха. Я уже чувствовала его когда-то. И поэтому я неожиданно для себя и своих физических возможностей рванула вперед.
Я побежала изо всех сил, несмотря на мои травмы, мою хромоту. Не чувствуя ног и криков, которые полетели мне вслед. Я гналась, что есть сил, потому что ощущала неминуемую расплату за наше любопытство.
На участке у бабы Шуры было тихо. Я, мучаясь болью в теле и отдышкой, подбежала к бане и увидела, что дверь закрыта на замок. Первые мысли – облегчение: «Витя не пошел никуда и лег спать. Он устал. Он решил перенести баню на другой день».
Вторая мысль: «Следы». Возле бани было очень много натоптанных следов. Влажная почва сохранила все отпечатки, как будто тут прошла толпа людей. Я включила фонарик на телефоне и увидела Витины ботинки, стоящие возле закрытой на замок двери в баню. И тут я заорала изо всех сил.
Глава 25
На мой крик прибежали парни. Я пыталась объяснить им, что происходит, но выходило только одно слово:
– Витя, Витя.
Хорошо, что меня поняли. Через три минуты в руках у одного из моих новых знакомых появился топор. На пороге дома замаячила испуганная бабушка Шура. Было видно, что мы ее разбудили, но она быстро сообразила, что происходит и закричала:
– Руби скорее.
Еще через две минуты дверь была разломана в щепки, через тридцать секунд вынесли Витю. В моей голове работал секундомер. Тик-так, он отбивал каждое упущенное мгновение.
Вот, Витю несут в дом.
Вот, вокруг него суетятся люди. Бабушка Шура почему-то брызгает на него водой, а какой-то парень пытается делать искусственное дыхание.
Вот, отчаяние разливается по избе, и я начинаю выть. Громко, отчаянно, надрывно. Марина кладет руку на мое плечо, я чувствую ее цепкие пальцы, но это никак не успокаивает.
Я молюсь. Я прошу. Я бьюсь в истерике.
Кто-то догадывается вызвать скорую. Много звуков, шумов, криков, но тишина. Тишина накрывает меня, и я теряю сознание.