– Я боялась. Но он как-то мне сказал: «Будешь много болтать, отправишься вслед за своим дружком рыб кормить».

– Что было дальше? – спросил Витя. Он выглядел абсолютно спокойным, как будто брал обычное интервью.

– После убийства он уехал. Но я понимала, что в следующий раз, когда он вернется, он опять будет ко мне приставать. Я стала ходить в клуб. Мне хотелось кому-то рассказать про то, что случилось. Но я не знала, кому.

– Почему ты не рассказала маме?

– Маме? Я не могла. Что мама могла сделать с этой информацией? Моя мама работает медсестрой в клинике и рисует картины. По словам Гены, у нас долгов на круглую сумму, но как их выплачивать? Моя мама – ребенок. Она не хочет ничего знать. Мы переехали в эту глушь, потому что продали квартиру. Прожрем тут все оставшиеся финансы и переедем еще куда-нибудь. А когда деньги закончатся, пойдем на паперть. Моя мама ничем не может мне помочь. Она себе помочь не может. У нее всегда был для этого папа, он решал все наши вопросы. А когда папочка умер, их решать стало некому.

– Кому вы рассказали о произошедшем? Николаю Ивановичу?

– Нет, вы что. Я не могла сказать об этом учителю. Что бы он сделал? Пошел в полицию? Или разговаривать с Генкой вашим? Вы же знаете, что деньги решают все. Он бы тут быстро все порешал. Какие доказательства у меня были? Слова? Кто бы мне поверил! Зато маме бы жизнь испортили точно.

– Так кому ты все рассказала?

Юля закрыла глаза и выдохнула. Казалось, из нее выходил весь воздух, сейчас она сдуется и исчезнет.

– Когда умерла мать Васи, я не выдержала. На тот момент у меня в клубе уже были друзья. Я рассказала им.

Мы с Витей переглянулись. В воздухе запахло драмой.

Когда-то я прочитала в газете историю про двух друзей, которые поспорили на убийство. Они выбрали случайного человека на улице и поспорили на его жизнь. Ставка была приличной, какие-то большие деньги. Но смысл этого спора был не в выигрыше, а в возможности. Об этом еще Достоевский писал: «Тварь я дрожащая или право имею».

Эта аналогия всплыла во мне сразу, как я узнала про эту всю историю. Гриша считал себя трусом и убежал от войны из своего дома, потеряв всех близких. Его племянник тоже выбрал мир, а Егор – справедливость и вечное сражение. Каждый из нас делает этот внутренний выбор. И кто-то ощущает себя тварью дрожащей, а кто-то уверен, что право имеет. Какие разные люди. Какие разные мы.

Философия Николая Ивановича пустила свои корни: «Наблюдай, делай выводы, сохраняй спокойствие. И действуй во благо».

Но где черта этого самого «блага»? Где эта линия?

Девочка, которая оказалась в центре урагана, ломающего ее жизнь. Парень, который стал случайной жертвой. Мать, которая не вынесла горя.

«Разве это справедливо?» – спросили себя ребята.

Но почему-то не пошли искать справедливость в суд. Или в полицию. Или еще куда-нибудь. Потому что точно знали, что там ее не найдут. И тогда они решили, что право имеют. И придумали план.

Юля назначила Гене свидание. Сказала, что если и отдаваться мужчине, то красиво. Звездное небо, вино. Все, как в фильме. И этот старый козел пришел. И вино выпил. И потом «утонул». Генка хоть и был огромным, но ребята тоже не лыком шиты. Тренировки Николая Ивановича не прошли даром.

– Жалко, что прибило его к берегу. – сказала Юля, а потом усмехнулась: – Говно, видимо, не тонет.

– Кто топил? Кто принял это решение? На счет мести? – спросил Витя.

– Стас. Тренер ему дела все передает. После того, как я рассказала про Гену, Стас разразился речью, про всех этих подонков с деньгами, которые топчут эту землю. И причиняют огромный вред другим. Стас давно уже на правах главного тренера. У него много последователей. Когда кто-то предложил пойти с этим в полицию, Стас родил свой план. И мы не сильно возражали. Мы решили, что будет правильно, если мы сами дадим отпор. Потому что шансов что-то доказать или в чем-то обвинить Гену у нас не много. У него деньги и связи. А у нас пустые слова и мальчишка с синдромом Дауна, который никому на этом свете не нужен. Мы решили, что сами справимся.

– Не страшно было?

– Мы готовились.

– Овца и куры – это ваша подготовка?

Юля усмехнулась.

– Стас сказал, что важно побороть страх. Все, что нам может помешать, – это жалость и трусость. Но ведь Гена меня не пожалеет? Маму мою, Васю. Вся подлость совершается безжалостно. Поэтому, чтобы исполнить план, нам нужно было себя проверить. И мы проверили. Стащили кур, увели овцу. Ребята ее закололи и закопали. Обблевались, конечно. Но ведь овцу легче убивать, чем человека.

Я закрыла глаза, потому что больше не могла смотреть на эту девочку. Ольга давно сидела, уткнув лицо в ладони. Она опять сбегала от реальности.

– Ты участвовала в убийстве?

– Я не топила его. Я смотрела. Я привела его туда. Стас делал всю грязную работу и мальчишки.

– Кто ему помогал?

Юля замялась.

– Юрка. Мой друг.

– Сколько Юрке лет?