– Семнадцать.

Витя выругался.

– Хорошо, а что случилось с Егором? Кто его убил? И почему. Он что-то видел?

– Нет. Мы тут ни при чем. Мы с Юркой. Это Стас принял такое решение. Этот мужик орал на свою беременную жену. Он постоянно напивался в слюни и устраивал скандалы, бил беременную женщину! Стас сказал, что таких уродов не должна носить земля. И вынес ему приговор.

Витя чертыхнулся, достал телефон, набрал какой-то номер и вышел из комнаты.

Пока его не было, мы сидели молча. Мне не хотелось ничего говорить. Ольга не планировала возвращаться в мир взрослых и брать на себя ответственность за своего ребенка, а Юля сидела, сгорбившись под тяжестью всего прожитого за это лето. Мне хотелось обнять ее. Мне казалось, что я как никто понимаю ее чувства. Но я молчала. Если я не ошибаюсь, то соучастие в убийстве группой лиц – это весомая статья. Мне хотелось выть.

Витя вернулся в комнату и сел на диван.

– Почему вы решили меня убить?

– Мы не решали. На самом деле, после убийства Егора наша компания распалась. Потому что мы не хотели ничего такого. Только одного – чтобы Гена не вернулся, не трогал меня и мою маму. Я хотела, чтобы он исчез. Больше мне не нужна была никакая справедливость. Господи, только спокойствие. Мне просто хотелось, чтобы меня никто не трогал. Юра тоже этого хотел. А когда мы поняли, что Стас убил еще одного человека, а вы начали расследование, стало совсем страшно.

– Это Стас хотел меня убить?

– Я не знаю, клянусь. Я тут точно ни при чем. Стас нас не спрашивал, он решительный и смелый. Наверное, почувствовал, что вы идете по верному следу.

– А тренер?

– Вы же сказали, что он повесился. Сам. Он, наверное, догадался. Николай Иванович всегда знал, что у нас на уме. Он чувствовал. А Стас для него как сын. Очень теплые у них отношения были. Стас отца своего не жаловал. Считал таким же конченным, как и Генка. Он и денег у него не брал. Сам свою семью содержал. И жена у него хорошая. – Юля замолчала. По ее щекам струились дорожки слез.

Витя не стал ничего говорить, а только повернулся ко мне и сказал:

– Пойдем.

– Куда? – не поняла я.

– Подальше отсюда.

Мы сидели на берегу моря и смотрели за чайками, которые ловили рыбу и истошно кричали.

– Как думаешь, отец Стаса был в курсе?

– Я думаю, он все равно прикрывал жопу своего сына. Ты же видела, как тут работают местные органы. Гену хотели закопать безызвестным утопленником, Егора повесили на беднягу какого-то. Я думаю, что Михаил был в курсе того, что происходит в поселке. Ну или как минимум догадывался. Сынок – вершитель справедливости, блин! У него же дети, жена! Какая, к черту, справедливость! Психопат он конченый.

– А Николай Иванович сам повесился, как думаешь?

– Нет никаких оснований думать, что дело было иначе. Если старикан придет в себя, он все расскажет.

– А шансы на это есть?

– Шансы всегда есть. Вот только каково ему будет жить с тем, что все его густые и классные идеи выродились во что-то вот такое омерзительное?

– Знаешь, я не осуждаю Юлю. Я понимаю ее.

Витя немного помолчал и потрепал песок своим модным мокасином. Сквозь дырки в телячьей коже тек песок.

– Мой двоюродный брат сторчался. Никто ему не помог справиться с зависимостью. А Стаса спасли. Я вот думаю, а может, тогда, сидя в яме, он и сошел с ума?

– Генку бы твоего отмазали. Ты сам это знаешь. До Юли дела никому нет. У Стаса были благородные мотивы.

– Ага, очистить мир от мерзавцев. Только вот мерзавцы мы все. В каждом из нас как кусок говна, так и бриллиант. И что теперь, всех убить?

– Как думаешь, в Генке твоем был бриллиант?

– Он был очень умным мужиком. Проводил самые сложные переговоры. Так что да. В своих кругах он был профессионалом, которого уважали.

– Это могло бы его оправдать от того, что он тут наделал? Ты бы смог общаться с ним, зная, что он преследует ребенка, что он убил инвалида?

– Ни в коем случае. Никогда.

– Что теперь будет? Как думаешь?

– Посмотрим. Насколько Стас готов будет играть в благородство.

– В смысле?

– Я позвонил его отцу. И предложил одну занятную схему. Теперь выбор за ним.

Я посмотрела на Витю с непониманием. А он просто пожал плечами.

– Наше расследование подошло к концу? – спросил он и улыбнулся.

– Надеюсь. Ты поедешь домой?

– А ты?

– Лично я уже отдохнула по полной.

– Что будешь делать дальше? – спросил он.

– Искать работу. И смысл жизни. И скорее всего, работать с головой.

– Смотри, сильно не увлекайся. А то в поиске смысла можно дойти очень далеко.

– Это да, – кивнула я, а потом услышала свое имя.

– Василиса! – кричал Макс. – Так и знал, что ты здесь.