– Вы уверены?

Марина расхохоталась. И это был ужасный смех горя. Надрывный, колючий, душераздирающий.

– Я ведь беременна. И не от него. Так вышло. Вы думаете, Лешка меня к нему ревнует. Даже Лешка не знает. Алексей – хороший, добрый парень. Мы давно дружим, с самого детства. В одном дворе выросли, у нас никогда не было секретов друг от друга. Но Лешка не знает, что Егор – не отец моего ребенка. Я забеременела случайно. Рассказывать подробности не хочу. Ребенок мне не нужен, он меня по рукам и ногам связывает. Отца у него нет и не будет никогда. А я одна – никто. Ничего у меня нет. Егор сказал, что не бросит меня, что справимся. Поженились мы, потому что женам военнослужащих много льгот положено, в случае чего. Понимаете? Он решил, что сможет нам с сыном жизнь устроить, если вдруг погибнет там, за ленточкой. А я согласилась. Даже не раздумывала. Он столько раз рисковал своей жизнью, столько раз пули его обходили стороной. Это ранение, ему ведь ногу по кусочкам собирали. Счастливая случайность, что жив остался и только ногу зацепило. И с хирургом повезло, сохранить сумели. А умер он от удара бутылкой. Вы понимаете? Это так нелепо, так идиотски.

Марина завыла, а я молчала. В голову мою не приходил ни один вопрос, ни одно слово, чтобы как-то прервать этот поток горевания. Я просто сидела молча и пыталась соображать.

– Леша не знал, что ребенок не Егора?

– Нет, конечно. Лешка давно в меня влюблен. Он хороший. Слишком хороший. Таким мальчикам нужны совсем другие девочки. Я это всегда знала.

– Вы думаете, он мог убить вашего супруга?

– Нет. Лешка и мухи не обидит, тем более Егора. Он его боготворил, обожал. Всегда в рот ему заглядывал. Егор был лучшим из нас, правильным, крепким. Всегда держал слово, всегда шел до конца. Он был сложным человеком. Но замечательным.

– Почему вам не нравится Вероника Максимовна? Вы назвали ее грымзой.

– А вы видели, как она на нас смотрела? Как на отребье. Мы сюда уже приезжали. Да, Гриша устраивает так, что у нас бесплатное проживание, но сколько они всего тут руками сделали, вы бы знали! Весь этот дом держится за счет Гриши, и Лешка ему помогает. Могла бы и потерпеть эта фря. А она ходит, смотрит на нас. Если мы на кухне, так она показательно разворачивается. Уходит. И муженек у нее такой же. Сопля скользкая. Сам весь такой правильный, в льняных своих брючках и этих мокасинах, лощеный весь. А с Анькой развлекается – только в путь. Идем тут как-то по пляжу ночью. А они в лунной дорожке, на берегу, трахаются. Любовнички.

– Хозяин и горничная?

– Да, они самые. Нет бы темное место какое выбрать. Идиоты.

– А когда это было, не подскажете?

– Ну вот, как раз в ночь перед тем, как труп на берег вымыло.

– Они вас видели?

– Нет.

– Вы были втроем?

– Нет, я и Егор. Лешка дядьке своему остался помогать, а мы решили подышать перед сном.

– Во сколько это было?

– Да не так уж и поздно, тут темнеет рано. Часов в девять вечера, может, ближе к десяти.

– Вы никого больше на пляже не видели?

– Кроме любовников? Да, были еще люди, конечно. Рыбаки сидели, правда, дальше, туда, к лодочной станции, к пристани. Палаточники тоже были, шашлычники в кустах.

Да, интересно, что Гена мог делать ночью на пляже. Как его туда выманили и чем? Ольга сказала, что он от них уехал вечером, накануне своей гибели. Вопросов много – ответов пока нет.

– А в ночь убийства Егора, после ссоры на пляже, где вы были?

– Я сразу пошла домой. Мне хотелось просто лечь побыстрее и заснуть, до прихода Егора. Пьяным он был невыносимым. Из него лезла желчь по любому поводу. Он постоянно меня цеплял, Лешку. Так-то он ведь не был плохим человеком. Но когда пил, у него мозги набекрень съезжали. Было очень сложно с ним. Лешка вот и не выдержал, сорвался. Я-то привыкла. Если честно, моя жизнь – такое дерьмо, что на все придирки Егора я смотрела, как на рутину. Ну выпил человек, с кем не бывает. А Лешку заедало, что Егор на меня срывается.

– Леша тогда с вами в дом пошел?

– Нет. Он остался на пляже. Я не знаю, где он был. В этом-то и проблема. В полиции мне сказали, что он домой не возвращался, как и Егор. Это по камерам отследили. Так что алиби у него нет.

– Вы сейчас что будете делать?

– Гриша сказал, что я могу здесь еще пожить, только в Лешкиной комнате, он с хозяйкой договорился. А там посмотрим. Я не знаю, что мне делать. Некуда мне идти.

В моей комнате было душно, поэтому я поспешила включить кондиционер и села на кровать. Достала телефон – от Вити сообщений не было. Я решила позвонить Максу.

– Привет, дорогая, – ответил заспанный голос.

– Спишь?

– Ох, если бы. Ну что расскажешь?

– Да особо нечего. Нашли мы барышню, у которой утопленник останавливался. Но пока вопросов больше, чем ответов. Скажи, ты в поселок в детстве приезжал? Как давно у твоей тетки тут дом?