– Дома, а что вам надо, она с работы пришла, устала, – ответила Юля грубо.

– Юля, кто там? – послышался женский голос.

– Ольга, здравствуйте! Мы пришли к вам поговорить.

Женщина вышла из дома и посмотрела на нас. Несомненно, Ольга была красавицей. Белые, волнистые волосы, высокая грудь и идеальная фигура вызывали вопросы. Главным из которых был: «Как у такой молодой женщины может быть такая взрослая дочь?»

Витя улыбнулся в тридцать два зуба, но это смотрелось скорее устрашающе, чем приветливо, поэтому я вышла навстречу к женщине и сказала:

– Здравствуйте, нам нужно с вами поговорить.

– О чем? – спросила Ольга.

– О Геннадии Петровиче, – ответил за меня Виктор. Повисла пауза, а потом Ольга сказала:

– Проходите.

Дети переглянулись, но не сказали ни слова. Мы зашли в дом.

Внутри дом выглядел очень уютно: повсюду висели картины с пейзажами, на которые хотелось смотреть. Очень теплые, сочные, солнечные. Я даже остановилась, чтобы рассмотреть одну из картин подробнее и поняла, что меня так в ней зацепило. Это было то самое поле, по которому мы с Витей вчера шли на море, а потом домой.

Я зашла вслед за Ольгой и Виктором в зал, достаточно просторный на удивление (снаружи дом не выглядел большим) и очень светлый, и первым делом увидела мольберт и столик с красками.

– Это вы рисуете? Ваши картины? – спросила я.

Хозяйка улыбнулась. От нее исходило тепло, ей Богу, не шучу.

– Да, балуюсь после работы. Снимает напряжение.

– Мне очень нравятся ваши работы.

Я бестактно прошлась по периметру комнаты, чтобы получше рассмотреть рисунки. Ольга была безусловно талантлива. Я не сильно разбираюсь в искусстве. У меня самой нет ни одной картины, да я и вряд ли когда-нибудь бы купила что-то себе на стену. И вот впервые я подумала: а почему нет? Я бы с удовольствием просыпалась и смотрела на этот закат, например.

Витя разогнал мои мысли своим вопросом:

– Ольга, скажите, пожалуйста, почему вы не сказали, что знали Геннадия Петровича? Почему не опознали его?

Ольга молча смотрела на Витю. Почему-то мне захотелось подойти к товарищу и дать ему подзатыльник со словами: «Как ты смеешь так разговаривать с этой прекрасной женщиной». Но я поморгала несколько раз, и чары Ольги и ее творчества сошли на «нет».

– Как мне к вам обращаться? – спросила Ольга.

– Виктор, я коллега Геннадия Петровича и приехал сюда, чтобы разобраться, что с ним произошло. Вы знаете, что вашего любовника убили?

Виктор явно не собирался смягчать удар, и я не понимала, почему он выбрал именно такую тактику. Ведь перед нами женщина, вдова, одинокая мать.

Я хотела взять инициативу на себя:

– Меня зовут Василиса, и я коллега Виктора…

Но только я произнесла эту фразу, как словила яростный взгляд своего компаньона. Такого я еще не видела, поэтому предпочла поскорее заткнуться.

Ольга посмотрела на Виктора, потом на меня и, наконец, заговорила:

– Да, я знала Гену. Он останавливался у меня. Гена не был моим любовником.

– Вы давно с ним знакомы? – чуть смягчился Виктор.

– Он был другом моего супруга. И моим другом тоже. Я вдова. И Гена после смерти Сережи помогал нам.

– Вы сказали, что Гена не был вашим любовником? Тогда зачем он к вам приезжал и почему останавливался на ночь?

Мне кажется, я покраснела, но вот Ольга выглядела абсолютно спокойной.

– Он ухаживал за мной. Проявлял знаки внимания.

– Просто знаки внимания?

– Вы же знаете, что Гена был женат.

– Его жена о вас не знала?

– Я думаю, что нет. Иначе она бы сюда приехала, не находите? Хотя я знаю, что у них были плохие отношения. Гена говорил, что они собираются разводиться.

– Из-за вас?

Ольга улыбнулась.

– Откуда же мне знать? Гена мне говорил, что они давно живут раздельно и друг друга не понимают. Он был одиноким человеком. Очень много работал, насколько я знаю. Он и сюда приехал работать – решать вопросы с нашим главой.

– Вы в курсе его рабочих дел?

– Очень поверхностно. Знаю, что Генка был недоволен. Переговоры шли сложно, а ему нужен был быстрый результат.

– Так почему вы не сказали, что Геннадий Петрович – ваш друг? Когда полицейские опрашивали местных?