После разговора с Натальей, как она представилась, многое прояснилось. Пока мы с братом минут десять ждали Леху, я успела ему объяснить всю ситуацию. Оказывается, молодая и не очень разумная ведьмица Наталья, уже с пятнадцати лет испытывает глубокие чувства к Темке и решила, наконец, открыться ему. Брат часто встречал ее в городе, она даже поджидала его у дома и на работе, но он, похоже, не обращал на нее никакого внимания. И вот, чтобы как-то привлечь его интерес, Наталья, будучи, видимо, очень наивной, навела порчу на его офис, а затем разместила на доске объявлений объявление о снятии порчи опытной ведьмой. Она наделась, что Темка, прочитав его, тут же обратится к ней. Такая вот у нее была попытка произвести впечатление на Темку.

Леха, когда приехал к нам, первым делом спросил у Оксаны, как у нее дела. Вот что любовь с людьми делает! На сестру и брата – ему дело десятое.

По второму кругу, после того как Леха вспомнил о нас, я ему пересказала о «злой» ведьминской любви ведьмы по имени Наталья. Он посмотрел на Артема, но тот молча сидел за столом и все еще пребывал в недоумении. Вот он, горемычный, и отведал любви ведьминской!

Леха подошел к двери и, прочитав заклинание, дотронулся до дверной ручки. И тут мы услышали звук разбившегося стекла – так открывается ловушка для ведьмы. Наталья была спокойна.

Ведьмица подошла к Артему и со всей силы залепила ему пощечину. Перед нами стояла девушка, чьи глаза метали молнии. Глаза - как зеленое пламя.

- Козел! Пень! М…дила! – сыпались оскорбления.- А меня предупреждали, что ты как дурак в старую кошелку влюблен... Извращенец!

Последнее слово заставило меня содрогнуться.

Лицо Артема залилось краской, он крепко сжал ее локоть.

- Что ты несешь? – прорычал он ведьме чуть ли не в ухо.

- Инесса мне все рассказала! – выкрикнула девушка, слезы текли по ее щекам, пока она пыталась вырваться из его хватки.

- Мать! - воскликнул Артем. - Без нее не обошлось, да? Она не может простить, что я не собираюсь плясать под ее дудку. Ты-то откуда ее знаешь?

Рыжая девушка, некрасиво и как-то даже жалобно, шмыгнув носом, ответила:

- Она мама моей подружки. Я была у нее в гостях три года назад и увидела... его.

Последние слова она произнесла с каким-то трогательным придыханием, явно имея в виду Артема.

- Мы с Лехой все, что могли, сделали, - сказала я Темке. – Мы с ним пошли. Наташа, в общем-то, ведьмица неплохая. И ты прав, симпатичная. Тебе теперь с ней поговорить надо один на один и, скорее всего, даже не в офисе.

Мы вышли с Лешкой на улицу. Невероятная погода сегодня! Морозный воздух бодрит, а вокруг красота, которую я иногда называю «невозможной» – деревья покрыты инеем, который выглядит как тончайшая белая стружка, сверкающая на солнце. Чувствуется приближение католического Рождества, и до Нового года рукой подать. Люблю эту пору – накануне праздника.

- Жизнь бьет ключом! – сказал мне Леха.

- Ага, - согласилась я. Но что-то еще ответить ему просто не успела, потому что абонент «Князев» мне написал: «Быстров сформировал комиссионную магическую экспертизу, куда включен Леонид. Я так понимаю, что они всерьез интересуются версией «черных» зельеваров».

Сегодня мне очень везло, потому что Лешка, уезжая на работу, сбросил по смс-ке адрес матери Дмитрия Лискина.

Вчера у меня возник небольшой спор с Князевым. Вечером он связался со мной и настаивал на том, чтобы он сопровождал меня на встрече с Лискиной.

- Женщина, пережившая потерю сына, находится в крайне уязвимом эмоциональном состоянии, но при этом может проявлять агрессию. Я могу понять, если вы не желаете идти со мной – Лискина сейчас подозревает меня в причастности к убийству ее сына. Однако почему вы не хотите взять с собой своего брата?

- Которого? – невольно усмехнулась я.

- Того, кому доверяете, разумеется, - не окрашенным эмоциями голосом сообщил он.

Никакой необходимости в том, чтобы на встречу с несчастной матерью, для которой потеря сына – самое страшное, что может случиться в жизни, я не находила. Как известно, судьба невесты, потерявшей жениха, дает ей шанс на утешение и новую жизнь. Жена, утратившая мужа, может найти силы жить дальше, черпая их из воспоминаний. Но материнское сердце, потерявшее ребенка, никогда не сможет обрести прежнюю, полную радость. Эта потеря оставляет незаживающую рану.

Леха сумел мне добыть телефон Лискиной Нины Александровны.

Я подъехала к ее дому – обычной хрущевке, но в центре Старограда. Я представилась ей как хорошая приятельница ее сына, которая только узнала о его смерти, и потому не смогла побывать на прощании с ним. Женщина, видимо, все еще глубоко переживавшая потерю, охотно согласилась со мной поговорить. «Я буду выгуливать Димочкину собаку, и мы можем погулять по двору. Хотите, можем и дома поговорить у меня», - сказала Нина Александровна. Я согласилась прогуляться.

Возраст Нины Александровны – чуть за пятьдесят – совершенно не вязался с ее обликом. Она выглядела как старушка. И дело было не только в горе, которое, как известно, старит. Главным образом, ее «старушечий» вид создавали пальто с меховой оторочкой и черный платок, поверх которого она еще и шаль повязала.

А вот лицо было ясное и доброжелательное, украшенное скромной и приятной улыбкой.

Около нее бегал совершенно белый шпиц, тявкнувший на меня, но после того, как обнюхал, на меня больше внимания не обращал.