Он смотрел на этот повторяющийся цикл на экране ноутбука, и внутри него что-то умирало. Не любовь — любви к Амине не было уже давно. Умирало последнее доверие к людям, последняя иллюзия, что в их мире можно сохранить честь, не опускаясь до грязи.

Под утро он позвонил адвокату.

— Тимур Асланович, мы действуем сегодня. С утра.

— Я уже подал ходатайство о приобщении записи к делу. Следователь Кравцова будет ждать нас в девять.

— Я привезу Амину.

— Умар, вы уверены? Она может...

— Мне всё равно. — Он отключил звонок и начал одеваться.

Амина встретила его в своей комнате. Она сидела у зеркала, расчесывала волосы и улыбалась своему отражению. Увидев мужа, улыбка стала шире.

— Умар, ты пришел. Наконец-то. Я думала, ты забыл, где твой дом.

— Вставай. — Голос его был ровным, но в нем звенела сталь.

— Что случилось? Ты какой-то странный.

— Я сказал, вставай. Мы едем в полицию.

Амина замерла, расческа выпала из рук.

— Зачем?

— Ты знаешь.

Она медленно поднялась, глядя на него с притворным недоумением.

— Умар, я не понимаю. Я твоя жена, я потеряла ребенка из-за этой... из-за Динары. И ты хочешь везти меня в полицию?

— Ты потеряла ребенка не из-за Динары. — Он шагнул вперед, и Амина инстинктивно отступила. — Ты сама его убила. Своими руками.

Она побелела. Губы задрожали, но глаза остались холодными.

— Что ты говоришь? Это ложь!

— У нас есть запись. Камеры банка напротив захватили двор. Ты вышла, села, ударила себя по животу. А потом закричала. — Он достал телефон, показал видео. — Смотри.

Амина смотрела на экран, и лицо ее медленно менялось. Страх, ярость, ненависть — все смешалось в одно.

— Это... это не я. Это монтаж. Это подделка!

— Экспертиза подтвердила подлинность. — Умар убрал телефон. — Ты хотела уничтожить Динару, но уничтожила нашего ребенка. И себя.

— Я защищала свою семью! — закричала Амина, и в крике этом прорвалось все, что она копила месяцы. — Ты привел в мой дом эту шлюху, ты заставил меня терпеть, смотреть, как ты на нее смотришь! Ты хотел заменить меня! А она... она забрала у меня детей! Фарид ненавидит меня, Амиля тянется к ней, как к родной!

— Ты сама оттолкнула их. — Умар не повышал голоса, но каждое слово падало как молот. — Фарид плакал, когда ты кричала на него. Амиля боялась к тебе подойти. А Динара... она просто любила их. Так, как ты не умела.

— Не смей! — Амина шагнула к нему, вцепилась в лацканы пиджака. — Ты не смеешь сравнивать! Я родила тебе дочь! Я носила твоего ребёнка!

— Ты убила моего ребёнка. — Он отцепил ее руки, холодно, жестко. — Своими руками. Чтобы отомстить.

Она замерла, и в глазах ее вдруг появилось что-то живое. Страх. Настоящий, животный страх.

— Умар... ты не сделаешь этого. Ты не отдашь меня полиции. Подумай, что скажут люди. Твоя мать, твои братья... ты опозоришь род.

— Мой род опозорила ты. — Он взял ее за локоть. — Мы едем.

Она попыталась вырваться, но он держал крепко.

— Не трогай меня! Я была беременна! У меня был выкидыш! Ты не имеешь права!

— Ты больше не беременна. Ты убила ребенка. И теперь ответишь за это.

Он вывел ее из комнаты, вниз по лестнице. В холле их ждали двое полицейских, вызванные адвокатом. Амина увидела их и замерла.

— Что это? — прошептала она.

— Ордер на задержание, — сказал старший, предъявляя бумагу. — Амина Байрамова, вы обвиняетесь в умышленном причинении вреда здоровью, повлекшем прерывание беременности, а также в ложном доносе.

Она рванулась, закричала, заметалась. Полицейские взяли ее под руки, повели к выходу. Умар смотрел им вслед, и на лице его не было ни жалости, ни торжества. Только усталость и пустота.

Когда машина уехала, он повернулся и пошел к своей.

Динара узнала обо всем от Тимура Аслановича.

Адвокат позвонил через час после задержания Амины. Голос его был спокойным, даже довольным.

— Динара, обвинения с вас сняты. Вы свободны. Амина дала признательные показания — запись с камеры сыграла свою роль.

Она сидела на диване у тети Патимат, прижимая к груди телефон, и не могла поверить.

— Свободна? — переспросила она. — То есть... все кончено?

— Все кончено. Можете возвращаться к семье.

Семья. Это слово прозвучало как музыка.

Она не помнила, как оделась, как выбежала на улицу. Тетя Патимат кричала что-то вслед, но Динара уже не слышала. Она бежала, не чувствуя ног, по мокрому асфальту, мимо первых весенних проталин, мимо домов, машин, людей.

В квартиру, где остались Умар и дети, влетела без стука.