Он не был уверен, что она впустит. Но был готов хотя бы постоять под дверью.

Оля открыла сразу. Волосы спутаны, глаза усталые, в руках — термометр.

— Привет, — сказала тихо. И тут же закашлялась.

— Чего ты не сказала? — мягко спросил Руслан, проходя в квартиру и ставя пакеты на кухонный стол.

— Не хотелось. — Она отвернулась. — Я не знала, что ты всё ещё… хочешь говорить со мной.

Руслан ничего не ответил. Только поставил чайник и включил плиту. Через час на столе уже стоял горячий куриный бульон, хлеб и аккуратно нарезанный лимон.

— Садись, — сказал он. — Не спорь.

Оля села. Послушно, как ребёнок. Он подул на ложку и осторожно поднёс к её губам.

— Ты серьёзно? — хрипло спросила она, глядя на него снизу вверх.

— Абсолютно. Ешь.

Она послушно сделала глоток. Потом ещё. И вдруг — заплакала. Тихо, без звука. Сначала просто слёзы, потом всхлип. Как будто внутри прорвало что-то давно сдерживаемое.

— Прости, — прошептала она, отодвигая тарелку. — Я просто…

Она вытерла щёки, но слёзы не останавливались.

— Просто давно никто так не заботился обо мне. Не приносил лимоны, не варил бульон, не спрашивал, как я сплю… Я… Я всё время сама…

Руслан опустился на колени рядом с её стулом. Взял её руки в свои.

— Я здесь.

Он смотрел в глаза — не давил, не убеждал, просто был рядом.

— Ты не одна. Я не ушёл. И не собираюсь.

Она кивнула сквозь слёзы. Он осторожно обнял её, как будто боялся сломать. Она прижалась, уткнувшись в его шею, стало так тихо и тепло.

А потом он поцеловал её. Мягко, неспешно, как будто всё время до этого было просто ожиданием этого момента. Оля сначала думала возразить, вдруг он тоже заболеет, но потом поняла, что этот поцелуй нужен им обоим.

И в этой тишине, в этом маленьком кухонном свете, среди лекарств и кружки с мёдом — всё наконец стало по-настоящему.

Вечером Руслан приготовил ей бутерброды, сбегал в магазин за ее любимой шоколадкой. Аппетита у Оли не было ,но она всё равно улыбнулась, когда он принес ей чай с лимоном и посадил на диван, укутав пледом.

— Ты же не обязан… — прошептала она хрипло.

— Оля, — перебил он мягко. — Я здесь потому что хочу. Потому что, когда тебе плохо — я не могу быть где-то ещё. Мы потом обязательно поговорим, но сейчас я не хочу, чтобы ты болела одна.

Она кивнула. И впервые за последние дни позволила себе расслабиться. Просто положила голову ему на плечо. А он обнял, чуть сильнее, чем нужно — как будто боялся, что она снова исчезнет.

Квартира затихла. Свет в коридоре оставался включённым — рассеянный, почти ночной. Оля зябко поёжилась. Руслан посмотрел на неё внимательно.

— Можно я останусь сегодня с тобой?

Оля так ждала этого момента, боялась, что вся эта дневная магия расстворится, а ночью Руслан исчезнет.

Она не сказала ничего. Только взяла его за руку и повела в спальню.

Он снял рубашку и джинсы, остался в футболке. Она — в пижаме и мягких носках. Улеглись молча, не касаясь сначала, но через минуту Оля повернулась к нему, медленно, неуверенно. Он сразу укутал ее в свои медвежьи объятия.

Она устроилась у него на груди, тёплая, уставшая, с заложенным носом и сбившимся дыханием.

— Спасибо, что пришёл, — тихо сказала она. — Ты не обязан был…

— Оля, — перебил он, гладя её по волосам, — я и не обязан. Но я рядом. Это всё, что нужно.

Он прижал её ближе, а она прижалась всем телом, как будто искала в нём берег, где можно выдохнуть.

Он чувствовал, как она медленно засыпает — неровно дышит, иногда посапывает, перебирая пальциками его пальцы. В груди у него стало тихо и тепло- он был нужен здесь и сейчас.

Оля проснулась первой, и не сразу поняла, где находится — или, точнее, с кем . Первое, что она почувствовала — тёплая рука, обнимающая её за талию, и ровное дыхание в ее макушку. По всему телу пошли мурашки от счастья. Она осторожно повернула голову. Руслан спал спокойно, глубоко, с едва заметной тенью усталости на лице. Он выглядел по-домашнему: растрепанные волосы по подушке, небольшая щетина, слаженное мужское тело. Захотелось потрогать его плечи, спуститься к груди, поцеловать его сначала нежно, а потом страстно и с напором.

Она не чувствовала тревоги, не было привычной спешки «всё испортить», неуверенности «а вдруг он жалеет». Просто… было хорошо, тихо и надежно.

Руслан пошевелился, не открывая глаз. Лёгкое движение — и его рука скользнула вверх, легла на её плечо. Он прижался лбом к её волосам и прошептал:

— Ты не ушла.

Она улыбнулась.

— Я же болею, — хрипло пошутила.

Он открыл глаза и посмотрел на неё. Взгляд был тёплый, чуть сонный, по-настоящему близкий.