И тогда Руслан, снимая на телефон, не выдержал и провёл рукой по глазам. Никто не заметил — кроме Оли.

После представления воспитатели пригласили всех в группу на чай и сладкий стол. Дети радостно набросились на пирожные и соки, а взрослые перемигивались, обсуждая школу, будущее, новые заботы.

Кирюша, переполненный впечатлениями, вдруг заявил:

— А давайте все вместе пойдём есть мороженое! Все-все! И папа, и мама, и бабушка, и дедушка!

Зал оживился от смеха, а Оля почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она знала, что ребёнку трудно объяснить их отношения, и потому молча кивнула.

— Ну что ж, выпускнику можно, — сказал Руслан, улыбаясь. — Пошли?

И вот они уже сидели в кафе напротив сада: за столиком с разноцветными вазочками, перед каждым — по огромной порции мороженого с фруктами. Кирюша визжал от счастья, бабушка с дедушкой смеялись, а Руслан и Оля сидели друг напротив друга.

Он пытался поймать её взгляд, но она упрямо смотрела в тарелку или на сына.

— Оля, — начал он, тихо, так чтобы слышала только она. — Я знаю, тебе тяжело рядом со мной. Но спасибо, что сегодня… что дала нам всем быть вместе. Для Кирюши это счастье.

Она отложила ложку, посмотрела на него долгим взглядом — усталым, колючим.

— Руслан, давай без разговоров. Сегодня праздник сына. О нём и думай.

И всё. Снова стена.

Зато Кирюша сиял, ел мороженое и болтал без умолку. Для него этот день действительно был самым счастливым. Он держал за руки и маму, и папу — и казалось, что это и есть семья. Пусть ненадолго. Пусть только на сегодня.

Руслан украдкой сфотографировал этот момент: Кирюша между ними, улыбается во весь рот, щёки в мороженом, глаза горят.

И подумал: «Если у меня есть шанс, хоть один, я буду бороться. За него. За неё. За нас».

Утро в кондитерской всегда начиналось одинаково: запах ванили и корицы висел в воздухе, как невидимая вуаль, девочки бегали по кухне с противнями и мешками для крема, за витриной скрипели двери холодильников, а телефон звонил так, будто весь город вдруг вспомнил о сладком именно сегодня.

Оля стояла у стола, ловко отсаживая кремовые розочки на бисквитный торт. Лицо её было сосредоточенным, но под глазами залегли тени усталости. Ночами она спала плохо — мысли не давали покоя. Спасало только одно: работа. Здесь не было времени на слёзы. Здесь нужно было думать о граммах, градусах и улыбке клиента, а не о том, что сердце всё ещё болит.

— Оль, у нас проблема! — вбежала Марина. — Курьер застрял в пробке, а торт на свадьбу надо отвезти через полчаса!

— Значит, поедем сами, — спокойно ответила Оля, хотя внутри всё дрогнуло. — Держи телефон, звони невесте, предупреди. Я сейчас коробку соберу.

Марина унеслась, а в зал вошла вторая девочка — Даша, с мукой на щеке и смехом в голосе:

— А ты знаешь, что у нас холодильник опять чудит? Пахнет так, будто там поселилась мышь!

Оля тяжело вздохнула. Иногда ей казалось, что она держит на плечах не кондитерскую, а целый цирк.

И в этот момент дверь тихо звякнула колокольчиком. Оля даже не обернулась — думала, клиент.

— Доброе утро, — раздался низкий, знакомый голос.

Она застыла. Секунда, и в груди закололо. Медленно подняла глаза — и увидела его.

Руслан стоял на пороге. В руках букет пионов, в глазах напряжённость. Он выглядел немного потерянным, но всё равно уверенным, как человек, привыкший заходить в любые двери.

— Ты что здесь делаешь? — голос Оли прозвучал холодно, как лёд.

— Пришёл помочь, — просто сказал он. — Ты же сама говорила на выпускном Кирюши, что у тебя девочки с ног сбиваются. Я могу разгружать, мыть, таскать мешки, резать ягоды. Я не кусаюсь.

Марина и Даша переглянулись, и у обеих на лицах появилась одинаковая хитрая улыбка.

— Ооо, босс, а это случайно не тот самый Руслан? — протянула Даша.

Оля закатила глаза:

— Девочки, за работу!

Но они уже прыснули со смеху и убежали на кухню, громко шепчась.

Руслан поставил цветы на прилавок.

— Это не извинение. Это просто… ну, пусть у тебя будет красиво здесь.

Оля сжала губы. Она не хотела, чтобы сердце снова дёрнулось. Но оно дёрнулось.

— Ладно, — вздохнула она. — Если уж пришёл, бери коробки и переноси в машину. Торт вон там.

Он послушно закатал рукава, и в этот момент Оля поймала себя на том, что смотрит на его руки — сильные, привычные к тяжёлой работе. Когда-то они так же легко держали её.

Стоп. Хватит.

Через полчаса Руслан уже таскал ящики с фруктами, протирал витрину и даже умудрился разрядить ситуацию, когда у Даши из рук выскользнул противень с эклерами.