— Я ж не ради сплетен, — поднял руки Руслан. — Просто хочу понимать, с кем разговариваю. Как не наломать дров. Там же ребёнок, бывший кто-то... Я не знаю, может, он вернётся с мачете?

— Слушай внимательно. Бывший никто не вернётся. Никогда. Даже с открыткой. Он написал отказ от Кирилла, когда пацану было полтора года. Всё. Точка. До свидания.

— Он... серьёзно так сделал?

— Абсолютно. Кирюша даже не знает, кто его отец. В смысле, он знает, что есть "папа", но у него другой образ — придуманный. Чтобы не было пустоты.

— А бабушка? Ну, мать того... героя?

Ваня хмыкнул.

— Недавно объявилась. Через три с половиной года молчания. Знаешь, как? Со звонком : "Я хочу познакомиться с внуком. Я ведь бабушка."

— И?..

— И ничего. Оля ей ответила, что сын её официально от ребёнка отказался. А значит, юридически и морально — никто. Бабушка без отца — это как тесто без дрожжей. С виду вроде есть, но толку — ноль.

Руслан кивнул и задумчиво покрутил чашку.

— Знаешь, я не думал, что всё так… тяжело. Она ведь всегда такая сильная. Спокойная.

— Она не сильная. Она просто не может позволить себе быть слабой. Это две большие разницы.

— А Кирюша классный. Я видел его в кафе — он как маленькое солнце . Бегает, всех обнимает, всем рассказывает, как мама печёт «самый вкусный торт на свете».

— Да, у него, кстати, свой рейтинг пирожных. Представляешь, он поставил эклеру 7 из 10. Оля обиделась, как будто Michelin лишил звезды.

— А что было на 10?

— Вафли, которые она ему делала, когда он был болен. На воде, без сахара. Вот тебе и вкус детства. Иногда лучшие вещи — не те, что на витрине.

Руслан усмехнулся.

— Значит, ты не скажешь мне ничего лишнего?

— Нет. Потому что у неё были уже «интересующиеся». Сначала в лицо улыбаются, потом исчезают, оставляя за собой только запах одеколона и брошенную надежду.

Если тебе правда не всё равно — ты сам всё узнаешь. Но только если она захочет.

— А если я... ну, просто буду рядом?

— Вот это уже похоже на взрослую идею.

Ваня кивнул и встал.

— Ладно. Мне надо проверить, не испёк ли Кирюша снова свою «грязевую лазанью» из муки и апельсинового сока. Он вчера обещал «маме помочь».

— А ты?

— А я тебе помог. Намёками. Теперь — действуй. Только без драм, ладно?

Руслан проводил его взглядом и остался сидеть, глядя на витрину. Там, за стеклом, стоял ванильный эклер.С хрустящей глазурью.С начинкой — неизвестно какой.

И он подумал:

«Некоторые женщины — как эклеры. Снаружи идеальные. А внутри… только тем, кто рискнёт надкусить, открывается самое вкусное».

Утро началось спокойно. Кирюша не проснулся с криком "Где моя пижама с динозавром?", а вместо этого мило завернулся в одеяло и прошептал:

— Мам, сегодня можно без садика? Я хочу побыть с тобой сегодня .

Мое материнское сердце обливалось горькими слезами и одновременно я испытывала огромное счастье .

— Хорошо, сегодня поедешь со мной в кондитерскую и будешь помогать оценивать новую витрину.

В ответ я услышала радостный крик .

На кухне пахло кофе и малиновым джемом, я мазала тосты и делала вид, что у меня всё под контролем. Хотя мысли опять уносились к одному человеку.С медовыми глазами.С этим бархатным голосом.И с вопросом, который всё ещё звенел в ушах: "Можно будет как-нибудь пригласить вас на ужин?"

ЧТО ЭТО БЫЛО?! Флирт? Вежливость?Или он просто голоден?

С Кирюшей мы спокойно позавтракали , ведь сегодня не нужно было бежать в садик , можно было насладиться чашечкой кофе и тостами. Сегодня был особенный день - с утра не было пробок , и до работы мы доехали буквально за 10 минут.

Пока я пыталась разобраться с поставками и витриной , в кафе объявился Ваня. Он появился как обычно — громко, внезапно и с пакетом пирожных, которых никто не заказывал.

— Оля, срочно дай что-то вкусное. Руслан меня допрашивал. Как следователь, только в пиджаке.

— Про меня? — спросила я, стараясь звучать непринуждённо, хотя внутри уже кто-то бил кастрюлями тревогу.

— Ну не про Пушкина же. Да, про тебя.

— И? Что ты ему рассказал?

— Что ты местная легенда, волшебница с миксером и мама-героиня. А остальное — не его дело.

Я почувствовала одновременно благодарность и раздражение.

— Он что расследование ведёт?

— Ну да. Только без диктофона.

— Ваня!

— Оля! — с тем же тоном парировал он. — Успокойся. Он не какой-то там тип. Руслан — нормальный. Вежливый. Настоящий.

Я закатила глаза.