Когда они втроём — он, Оля и Кирюша — вошли в квартиру, Руслан остановился на пороге. Всё было знакомо до боли. Стены, запахи, даже маленькие детали. Здесь, в этой квартире, начинались их отношения. Здесь он впервые остался у Оли на ночь, когда они начали сближаться. И сейчас возвращение казалось не просто шагом домой, а путешествием в прошлое.

Оля, заметив его взгляд, чуть смутилась.

— Проходи, — тихо сказала она. — Я тебе постелю в гостиной. Так будет удобнее, меньше ходить.

Руслан кивнул, опираясь на трость, и шагнул внутрь.

Она постелила ему на диване — аккуратно, с той самой заботой, что он помнил: ровно сложенные подушки, одеяло с лёгким ароматом свежего порошка. Пока она возилась, Кирюша прыгал вокруг и всё время повторял:

— Папа теперь дома, папа теперь дома!

— Кирилл, не мешай, — улыбнулась Оля.

Руслан смотрел на неё и не мог поверить, что она рядом, в его доме. Её движения были такими знакомыми и в то же время чужими — он давно не видел, как она хозяйничает.

— Садись, — сказала она. — Я разогрела борщ.

Через минуту перед ним на столе стояла глубокая тарелка, от которой шёл аромат — густой, насыщенный, домашний.

Руслан взял ложку, попробовал и замер.

— Боже… — он закрыл глаза. — Я так скучал. Оля, это же не борщ, это волшебство. В больнице кормили так, будто я не выздоравливать должен, а наоборот — умирать с тоски. Только твоя еда и спасала.

Оля не удержалась и улыбнулась:

— Прекрати. Обычный борщ.

— Нет, — упрямо сказал он. — Это твой борщ. Самый вкусный на свете. И я, клянусь, скучал по нему так же сильно, как по тебе.

Она нахмурилась, но не ответила. Только поправила полотенце на плите.

После ужина Кирюша устроился рядом с отцом на диване, включил мультики про пиратов. Руслан, хоть и устал, обнял сына одной рукой и слушал, как тот комментирует каждую сцену.

— Пап, вот смотри! Этот пират похож на нашего соседа сверху! — хохотал Кирюша.

Руслан смеялся вместе с ним, чувствуя, как счастье постепенно возвращается в его жизнь.

Оля тем временем ушла в душ. Горячая вода стекала по плечам, смывая дневное напряжение, но внутри её жгло другое. Она вспоминала, как сидела в больнице возле его кровати. Как он говорил, что готов отдать свою жизнь ради неё и сына. И сейчас, слыша его голос в соседней комнате, она понимала: её сердце всё ещё хочет быть рядом с ним. Ей хотелось, чтобы он снова обнял её, как раньше.

Когда она вышла, в квартире было тихо. Кирюша уже спал, устроившись прямо на плече у отца. Руслан аккуратно переложил его и теперь сидел на кухне с чашкой чая.

Он поднял глаза, когда увидел Олю.

— Хочешь чай? — спросил он.

— Я сама, — ответила она мягко. — Тебе нужно беречь себя, а не прыгать по кухне.

Руслан улыбнулся — устало, но искренне.

— Ради любимой женщины я могу уж и чай сделать.

Оля замерла. Эти слова ударили в самое сердце. Она хотела ответить, но ком застрял в горле. Только посмотрела на него — и вдруг поняла: может быть, этот вечер и станет началом чего-то нового.

Утро начиналось, как и многие другие за последние дни. Оля уже привыкла к новому ритму — встать раньше, приготовить завтрак, собрать Кирюшу, проверить, чтобы Руслан принял лекарства, а потом мчаться в повседневных делах, которые вдруг стали такими иными. Но в глубине души она чувствовала: каждый день теперь окрашен в новые оттенки. В квартире было больше тишины, но и больше тепла, и это тепло исходило не только от сына.

Руслан проводил много времени в гостиной. Он ещё не мог позволить себе долгие прогулки, но упрямо тренировался — шаг за шагом, с тростью, иногда со сдержанными гримасами боли, иногда с лукавой улыбкой, когда Кирюша аплодировал ему, как настоящему чемпиону.

В тот день всё началось буднично. Кирюша убежал в детскую играть с конструкторами, а Оля пошла на кухню налить себе кофе. Она была в тонком домашнем халате, волосы собраны в пучок, несколько прядей выбились и мягко касались лица.

Она не заметила, как в кухню вошёл Руслан. Он двигался тихо, осторожно, и вдруг они столкнулись прямо у дверного проёма.

Оля вздрогнула, кружка с кофе едва не выпала из её рук, но он успел перехватить её запястье. Их лица оказались так близко, что дыхание смешалось. Его губы были всего в сантиметре от её губ.

Мир будто остановился. Звуки квартиры исчезли — даже весёлый гул Кирюшиной игры в соседней комнате стал далёким. В груди у Оли бешено колотилось сердце. Она почувствовала тепло его руки, крепкой, мужской, но чуть ослабленной после болезни. В его глазах было столько огня и нежности, что у неё перехватило дыхание.

— Осторожно, — хрипло сказал Руслан, не отпуская её. — Ты могла обжечься.

Она не нашла слов. Только смотрела на него, ощущая, как невидимая сила тянет их ближе. Ещё чуть-чуть — и их губы соприкоснутся.

Но Оля, словно испугавшись этой бездны, резко отпрянула.