Она увидела, как потемнели его глаза. Как он тяжело дышал. Она была уверена, что он хотел ее грубо и жестко, но первый их раз будет нежным и трепетным.

Руслан коснулся её щеки — медленно, почти почтительно. Пальцами провёл по скуле, по линии подбородка, спустился к ключице. Его рука была тёплой, сильной, но нежной. Без торопливости. Он словно изучал её, позволял себе запомнить каждую черту, каждый изгиб.

А затем он поцеловал ее так страстно, показывая, как сильно он хочет ее. От губ Руслан перешел к шее, ключицам. Оля смяла простынь. Она уже была мокрой. Оля чувствовала, как он сдержан, как бережно он с ней обращается, будто знает — она может дрожать внутри, даже если снаружи кажется сильной.

Затем он медленно начал снимать с нее майку, обножая грудь. Оля так комплексовала по поводу нее после родов и кормления.

— Малышка, ты идеальная,— нежно посасывая сосок прорычал Никита.

— Ох, пожалуйста, не останавливайся, — простонала Оля, сильнее сжимая одной рукой простыню, а второй вцепившись в волосы своего мужчины.

Он плавно перешел ко второму соску, одновременно с этим снимая пожамные шорты. Оля, почувствовала, как он коснулся ее чувствительного места, а затем ввел два пальца.

— Аааах

— Тише, малышка, мы там разбудим Кирюшу.

И с этими словами вновь начал сминать ее губы, ловя стоны девушки. Оля выгнулась и вцепилась в широкие плечи.

— Пожалуйста...,— тяжело дыша проговорила.

Руслан чуть приподнялся и взглянул на обнаженную девушку. Она была такой прекрасной: с припухлыми от поцелуем губами, с раскрасневшими щеками и тяжелым от возбуждения дыханием.

Он проложил вновь дорожку от нее к груди, затем начал целовать живот, спускаясь все ниже, при этом продолжая двигаться пальцами внутри ее плоти. А затем широко раздвинул ее ноги и припал языку к клитору.

— Руслааан, что...ты..

Оля раскраснелась еще больше. Ей никто никогда не делал так. Ей стало неловко.

— Тебе понравится, я обещаю.

И начал сначала медленно,а затем все быстрее посасывать ее плоть, вводя при этом пальцы. Девушка сильнее сжала простыню, пытаясь сдержать свой крик. К телу постепенно подступал жар и спазм, а затем ее затрясло.

Никита надел презерватив и одним мощным рывком вошел внутрь. Сначала он двигался медленно, а все жестче и жестче.

— Посмотри на меня, Оля, я хочу видеть, как ты кончаешь.

Она открыла глаза, не в силах сопротивляться такому мужчине. Он припал к ее губам, продолжая толчки.

— Руслан, я сейчас...Ааааах

Он вновь перехватил ее стоны поцелуем. Почувствовал, как сжимают ее член. Это было самое лучшее зрелище - видеть, как твоя любимая кончает.

Он достиг пика следом. Снял презерватив. Перекатился на бок и обнял Олю.

— Олечка, мне так хорошо с тобой, малышка, ты делаешь меня таким счастливым. Ты чего плачешь, я сделал больно? — спросил он тут же.

— Мне еще никогда не говорили такого.

— Я буду каждый день тебе это говорить и доказывать.

— Ты только не обижай меня, пожалуйста, береги.

— Я обещаю.

Так они и уснули. Счастливые, влюбленные и полные страсти.

Оля проснулась от света.

Он не был резким — скорее мягким, тёплым, скользившим по шторам, как будто утро ещё не решилось входить в комнату слишком смело. Она не сразу поняла, где находится. Точнее, не где — а как .

Под головой — чужое плечо, под ладонью — кожа. Ровное дыхание рядом. И только после этого — знакомый запах. Руслан.

Внутри всё будто потеплело. Не от эйфории — нет. Это было как облегчение. Как возвращение в дом после долгой дороги. Когда не нужно оглядываться, не нужно оправдываться. Можно просто быть .

Он ещё спал. Лёгкий утренний беспорядок в его волосах, неглубокие складки от подушки на щеке. Оля смотрела на него молча, вслушиваясь в это спокойствие.

И в какой-то момент он открыл глаза. Сначала просто моргнул, прищурился на свет, потом посмотрел на неё — не удивлённо, не растерянно. Спокойно.

— Доброе утро, — прошептал он, чуть улыбнувшись.

— Доброе, — ответила она и прижалась лбом к его плечу.

Никакой неловкости не было. Ни смущения. Только лёгкая усталость.

— Всё в порядке? — мягко спросил он, глядя ей в глаза.

— Очень, — кивнула она. — А у тебя?

— Я не помню, чтобы хоть раз просыпался с таким чувством… будто так и должно быть.

Оля улыбнулась. Он вещи, от которых в ней разливалось что-то тёплое и уверенное.

— Я думала, утром всё будет… по-другому. Сложнее. А теперь даже не хочется вставать.

— Не вставай, — сказал он, откидываясь на подушку. — Я схожу на кухню. Сделаю кофе. Мы можем позавтракать в постели. Кирюша ведь ещё спит?

Она кивнула.

— Серьёзно? Ты умеешь делать кофе, не разбудив ребёнка?